Убийство на улице Дюма

 – Он отпил кофе и добавил: – А кстати, Бальзак действительно это говорил?

– В смысле?

– В смысле, он это написал? Или кто-то услышал, как он что-то такое буркнул, скажем, в Гранд-опера в мужском туалете? Есть достоверная информация?

– Слушай, ну ты зануда.

Верлак улыбнулся, притянул Марин под одеяло.

– Я есть самий сильный человек во вся Франция, – сказал он по-английски, изображая французский акцент.

Марин засмеялась и сбросила одеяло:

– А я – замученный преподаватель, которому нужно работы проверять.

– Да брось! Ты же знала, что в эти выходные у нас мини-каникулы «Верлак и Бонне». Зачем ты вообще привозила эти работы? Чувствуешь свою вину за десятинедельные летние каникулы, плюс еще десять дней ранней осенью, да две недели на Рождество, две недели на лыжах в феврале и еще две недели отпуска в апреле по причине страшной профессиональной усталости?

Марин вздохнула.

– Ты же знаешь, что я во все эти каникулы работаю, пишу и публикуюсь.

– Это да, но за твоими коллегами я такого не замечал.

Марин рассмеялась:

– А откуда тебе знать? Да вообще, поверить не могу, что мы с тобой в наши, как ты их назвал, мини-каникулы Верлака и Бонне об этом спорим!

Она хотела встать, но Верлак вскочил, схватил ее белую блузку со спинки кресла и стал ею размахивать:

– Сдаюсь! Прошу прощения! Я идиот!

– Точная характеристика, – прыснула Марин.

– Ну, видишь, в чем-то мы уже согласны. Пойдешь сегодня дегустировать вино с идиотом?

– Антуан! – возмутилась она.

 – Мы уже вчера ходили его дегустировать и купили!

– Но я приобрел ящик белого висанского, и все время только о нем и думаю. Все мои любимые сорта винограда, и все в одном вине – сирах, мурведр, сенсол…

– Да-да. И кариньян, и гренаш.

Верлак перестал размахивать блузкой и заморгал, уставившись на Марин.

– Ты, оказывается, слушала! Иногда мне кажется, что у тебя фотографическая память.

Марин на этот комплимент улыбнулась. Преподаватели в школе и университете ей говорили то же самое, но тут дело было не только в памяти: вино начинало ее интересовать.

Ее родители никогда не проявляли интереса к лозам – это хобби у них ассоциировалось с менее интеллектуальной жизнью или же с людьми, голосующими за консерваторов. Марин подумала о «Порше» Верлака и о его крошечном багажнике.

– Ты купил только один ящик, потому что у нас уже было три из Шатонеф-дю-Пап, а машина у тебя маленькая, спортивная. Тебе минивэн нужен.