Грубиян. Табу на невесту отца

 – Перестань… я не… – горячий язык сквозь трусики давит на мой клитор, и я теряю жалобный всхлип, – п-пожалуйста…

Из последних сил пытаюсь оттолкнуть его, но он тут же предотвращает мою попытку бегства и в наказание кусает меня за внутреннюю часть бедра, вырывая из вздымающейся груди звонкий вскрик.

– Не сопротивляйся, монашка, – едва ли не рычит низким от возбуждения голосом, обдавая пульсирующий бугорок горячим дыханием и одновременно сильно сжимая мои бедра. В момент выгибаюсь от его прикосновения.

Грубого. И одновременного сладкого, как поток исступления, обволакивающий мой мозг. – Для этого слишком поздно, – наглец проводит языком по месту укуса, успокаивая распаленную кожу, и я невольно прикрываю глаза, пока не слышу хриплое: – Сейчас я вылижу твою киску.

– Что…

Резко втягиваю носом воздух и хватаюсь руками за выступы в стене, когда опускаю взгляд вниз и замечаю в руке незнакомца складной нож. Господи! Что за…

Сердце стучит, словно отбойный молоток, и я замираю, страшась дальнейших действий парня и мысленно проклиная себя за то, что пошла в эту долбанную пещеру.

– Ты покричишь для меня? – блондин подмигивает мне, подцепляя длинными пальцами края трусиков, однако, когда я вновь порываюсь убрать ногу с его плеча, он останавливает меня.

Словно потеряв терпение, одним ловким движением мерзавец просовывает прохладный кончик ножа между моей кожей и атласной тканью, а после с треском разрезает трусики от «Армани». Черт возьми! Пять тысяч за чертову секунду соскальзывают вниз по моей ноге, а затем жжение на коже исчезает, сменяясь чувственной прохладой на моих складочках, только не успеваю я оплакать дизайнерскую вещицу, как горячий рот блондина с восхитительной безжалостностью накрывает мое лоно, одним движением языка выбивая все мои страхи.

Бог. Мой.

Он действует дерзко. С напором и диким стремлением. Будто от этого зависит его жизнь. Придвинувшись еще ближе, издает гортанный стон, который отдается в моем теле гулким рычанием, словно этот парень заявляет на меня права.

– Блядь, – ворчит он, щелкая языком по комочку нервов, – на вкус ты как гребаная девственница, – его слова порождают в глубине моего живота что-то пугающее. Я не могу отдышаться. А он раз за разом сражает меня сладким поражением.

Незнакомец еще жестче всасывает мой клитор и задевает пирсингом отзывчивую точку, вырывая из приоткрытого рта всплеск ярких стонов.