Грубиян. Табу на невесту отца

И я вдыхаю его, пропадая в экстазе от твердых толчков и аромата, проникающего огнем в самые недра легких.

Когда он внутри меня, я теряюсь.

Забываюсь.

Настолько, что даже не отдаю себе отчет в том, что покрываю его рычащее горло нежными поцелуями, поднимаюсь выше, слегка прикусывая край скулы и получая награду в виде сдавленного стона. Звук настолько мужественный, что сводит меня с ума.

– Когда я трахаюсь, никаких поцелуев, милая, – хрипло предупреждает он, стоит моим губам найти его, а затем одним резким толчком заставляет мою голову упасть на подушку.

Но я не хочу никаких правил. Я жажду свободы. Хотя бы на одну ночь. Желаю раствориться в его голоде и ненасытной потребности. Я хочу этот проклятый рот на мне. Везде.

Запустив пальцы в копну волос блондина, силой притягиваю его к себе и толкаю навстречу своему горячему дыханию, которое он поглощает, раз за разом интенсивно вколачиваясь в меня. А в следующее мгновение вместо воздуха захватываю его губы, и пусть он упрямо не собирается открывать рот и впускать меня внутрь, я хочу этого и в доказательство тому кусаю прямо за пирсинг, злясь на его отказ.

Не получив должной реакции, сильнее смыкаю зубы и получаю обжигающий стон, после чего мне дают желаемое, и я проникаю языком в рот парня, упиваясь поцелуем со вкусом страстной горечи и Милки Вея. Секунда, две, три, я целую его на опережение, наслаждаясь тем, что разбила его контроль. Но слишком быстро получаю расплату в виде жесткой хватки на шее, а затем оказываюсь вжата в матрас.

– Сладкий… как Милки Вей, – сипло вылетает из меня, пока он не лишает меня и этой возможности, крепче сомкнув пальцы на шее.

– Ты очень интересная женщина, монашка, – хрипит трахающий меня незнакомец. – Но больше не делай то, чего я не хочу.

Распахиваю глаза, потому что его хватка становится еще грубее, как и движения бедер, неустанно толкающихся в меня. Я даже не замечаю, как его рука тянется к моим подпрыгивающим в такт грудям, он неспешно комкает в кулак тонкую ткань сарафана, а потом одним резким движением разрывает ее посередине и, не мешкая, набрасывается на мою грудь.

Боже. Это слишком жестоко. Все это. Член, выскальзывающий и с влажным хлопаньем входящий обратно. Моя нога, закинутая на мужское плечо. Рука, удерживающая меня за горло, и вторая, сминающая левое полушарие, а еще рот, всасывающий чувствительный сосок в самое пекло.