Враг моего отца хочет меня

Кажется, до встречи с ней мои глаза были блеклыми, зато ее в действительности напоминают редкий дар природы.

Стрекоза.

Первое, что слетело с моего языка при виде них. Сам не знаю, зачем дал ей это прозвище, ни к чему это. Но слишком быстро эта девушка становится моей вредной привычкой. А с такими, как известно, одни проблемы.

Вот и я не смог от нее отмахнуться.

Слишком долго отказывал себе в этом. Слишком долго жрал как падальщик, снующий вокруг мусора. А сейчас в моей пасти самый что ни на есть элитный кусок мяса.

А если он еще и с кровью, это будет вдвойне приятней для моего затравленного зверя.

Поэтому, когда Кабаев предложил раздеть девчонку, чтобы повеселиться и снять видео для будущего зрителя, я отказал. Не хотел делиться с кем-то своим лакомым куском. Уже на каком-то инстинктивном уровне я по-своему защищал ее, и пусть меня это чертовски злило, я не мог ничего с этим поделать.

От одной только мысли, что ее тело облизывала бы ни одна пара глаз, меня разрывало от ярости. Лихорадило так, что становилось душно.

Тошно от самого себя. Мерзко от желания, которое было совсем неуместным. Однако это ни на унцию не приглушало порыва убить того, кто тронет ее. Своих. Чужих. Любого. Она моя. И только я буду ее палачом. Потом разберусь зачем и куда, главное, дать понять ублюдкам, что это моя работа. Целый месяц я рисковал шкурой и выслеживал ее. Достал то, что не готов делить ни с кем-либо. А Кабаеву и так привалило с того, что я перехватил ни одну поставку оружия Тихого.

Но самое опасное оружие оставил себе. Чертов кретин. Уверен, вскоре я пожалею о своем опрометчивом поступке, но не перестаю убеждать себя в том, что все это и есть месть.

Я заставлю Ягумнова ползти на коленях, стереть их до кровавого мяса, в то время как его мозг будет превращаться в фарш от догадок, что я делаю с его дочерью.

И я сделаю, несмотря ни на что.

Правда сначала поиграю с маленькой стервой, выпью ее, как оживляющий эликсир. Ломать ее будет слишком сладко, особенно когда она снова будет смотреть на меня своим высокомерным взглядом, будто я не достоин и сантиметра ее каблука.

Такая же, как и ее папаша. Эта девчонка вообще в курсе, насколько может раздражать и провоцировать одновременно? А ее острый язык… острее ножа, ей-богу.

Делаю еще одну затяжку и выпускаю горький дым вместе с успокаивающим выдохом. Но потом матерюсь, бросая окурок под ботинок, и тут же возвращаюсь обратно. Сам не знаю, зачем. Попытки переубедить себя тщетны.