Роковое возмездие

Но Гектор лишь взрывается громким хохотом, раздражая меня еще сильнее. Вот же мудак!

Яростно толкаю его в грудь и, развернувшись, опираюсь ладонью о стену. Головокружение снова затягивает меня в противную карусель, но я выдерживаю этот сумасшедший аттракцион. В надежде как можно быстрее найти этот долбаный туалет и скрыться от пристального взгляда Гектора, что до сих пор прожигает мне спину, заставляю себя двигаться вдоль коридора. Спустя еще пару дверных проемов я все же нахожу нужную комнату и, закрыв за собой дверь, наконец добираюсь до раковины.

С облегченным вздохом цепляюсь за нее дрожащими руками и с минуту просто стою без движения. Пытаюсь отвлечься, разглядывая красивые переливы розового мрамора, но ничего не выходит. Сейчас все мое тело трясет, словно внутри происходит самое опасное землетрясение.

Я прекрасно понимаю, что испытываю сейчас то самое чувство, которое когда-то поставила для себя под запрет. И никто! Ни один мудак больше не заставит меня нарушить его.

Тем более этот.

Открываю кран и опускаю руки под проточную воду, которая за считанные секунды становится такой ледяной, что кисти начинает неприятно сводить. Ополоснув лицо желанной прохладой, я немного прихожу в себя и, выключив воду, бросаю беглый взгляд в зеркало. Мне хватает этого, чтобы внутри поднялась волна недовольства. Отрицательно помотав головой, я плетусь в обеденную зону. Во рту неприятно сухо и вообще мое состояние оставляет желать лучшего, поэтому понимаю, мне нужно хотя бы выпить чего-то горячего.

Спустя двадцать минут я уже наслаждаюсь покоем, держа в руках горячую кружку зеленого чая. Гектора я после нашей перепалки не видела, Филиция тоже не выходила из комнаты. Но сейчас я не против побыть в одиночестве, любуясь завораживающим видом из иллюминатора. Как-то незаметно мои веки тяжелеют и блаженно прикрываются, отправляя тело в объятья сна.

***

– Джиа, – едва слышно пробивается сквозь сонное сознание голос Гектора, – давай, просыпайся! – Не добившись никакой реакции, он повторяет уже требовательнее и треплет меня за плечо, на что я лишь недовольно хмурю лоб и удобнее устраиваюсь в кресле.

Но когда прикосновения становятся более настойчивыми, чары Морфея окончательно растворяются, и я вздрагиваю, резко распахнув глаза. – Америка, детка, – объявляет с сарказмом и, убрав с моего плеча теплую ладонь, головой указывает на выход.