Роковое возмездие

Ладонь уже пылает так, словно в нее вонзилось пару сотен мельчайших осколков. Я не хочу разочаровываться в этом человеке, не знаю почему, но он нужен мне. Рядом с ним я становлюсь сильнее. Вновь заношу руку, но Гектор перехватывает ее и внезапно одним резким движением впивается в мои губы. Мое дыхание тут же сбивается от смеси адского обжигающего поцелуя и охвативших меня панических мыслей. Однако своим горячим языком мужчина настойчиво выбивает их из моей головы. Каждая попытка протестовать провоцирует его нападать на мой рот еще агрессивнее.

Он словно заставляет меня понять то, о чем не может сказать. И я позволяю себе ответить. Пальцы с силой стискивают его рубашку, а дыхание срывается на стон.

– Твою мать, Джиа, – хрипит мне прямо в рот и вновь утягивает в коварный плен своих губ, – какого черта ты провоцируешь меня…

Мужские пальцы требовательно тянут меня за волосы, но голос… его голос заставляет мой опьяненный разум выбраться из дымки. Потому что это не он. Не мой дьявол. Я целую другого.

Чужого. Все чужое: губы, голос, запах… даже прикосновения. Сейчас мое тело словно отбрасывает взрывной волной, напоминая, кому я принадлежу.

– Гектор, – с усилием отрываюсь от мужчины и тут же начинаю трясти головой, – больше не смей.

Прикрыв глаза, я ударяюсь затылком об окно машины. Чувствую на шее его тяжелое дыхание, как он сдерживает себя, но все же отступает. Какое-то время мы стоим в тишине, а я даже боюсь пошевелиться.

– Один ноль в твою пользу, солдат, – мрачно произносит Гектор.

Его слова оглушают. Лишают возможности злиться за подобный поступок. Я наконец-то понимаю, о чем он мне говорил. И с этим гремучим осознанием я нервно выдыхаю и вновь втягиваю в себя так необходимый сейчас воздух.

– Один-один, – произношу едва слышно, потому что сейчас мне тоже больно.

Телохранитель отстраняется, и я слышу хруст его ботинок по асфальту, а после звук щелчка открывшейся водительской дверцы.

– Садись в машину, Джиа, – заявляет он бескомпромиссно, лишая меня даже малейшей надежды на дальнейший диалог.

Сглатываю горький ком в горле, но это не помогает, лишь заставляет раскрыть до боли сжатые веки. Какого черта только что произошло?

Губы еще саднит от грубого поцелуя, и я с жадностью вбираю в легкие вечернюю прохладу в попытке избавиться от наполнившей их ментоловой горечи.

Он все же проник в мою душу. Без разрешения. Да, я хотела его подпустить, но не так. Мне хотелось, чтобы он просто был.