Пленница Дикаря

Беру свои слова обратно… Если я считала платье, которое мне подарил Говард, старушечьим, то я ошибалась. Старушечье платье сейчас в моих руках, с какого века это барахло?.. Но лучше в нем, чем сверкать своими сосками перед варваром.

Перевожу на него сварливый взгляд и откровенно буравлю им эту громадину. Но, видно, до него не доходит.

– Ты не мог бы отвернуться? – раздраженно выплевываю свою просьбу. Но вместо того, чтобы дать мне возможность комфортно переодеться, он резко подается вперед и, нависая надо мной, начинает сдирать остатки моей одежды.

– Ладно! Хорошо! – кричу я, вцепившись ему в руки. – Я сама! – насупливаю брови и недовольно смотрю на него.

Какой нервный Дикарь. Не терпит возражений, ведет себя так, будто земля вращается по его правилам. Идиот!

Внезапно улавливаю от себя запах псины и непроизвольно морщусь. Как же хочется домой: надеть мягкую пижамку и забраться в чистую кроватку, а не вот это вот всё! Я и сама с удовольствием избавлюсь от этих вонючих лохмотьев.

И, вообще, мне бы не помешал нормальный душ.

Вновь поднимаю на него свой взгляд, но заговорить решаюсь не сразу.

– Мне нужно принять душ, – он стоит в той же позе, даже ни одна мышца не дрогнула на исполинском теле. – Душ. Вода. Помыться. Поплавать, черт тебя подери! – повышаю свой оживший голос, чтобы этот мужлан выдал хоть какую-то реакцию. И я добиваюсь своего: он вновь грубо хватает меня в охапку и устремляется на выход. Как же меня злит его несдержанность… Но, взяв себя в руки, я прикусываю язычок, перенимая своё внимание на то, куда он меня несёт.

Я видела возле хижины подобие летнего душа с деревянным ведром, однако мы двигаемся в противоположном направлении… Но сил сопротивляться больше нет. Пусть несет куда хочет. Напыщенный индюк.

Не отдавая отчёта своим действия, я начинаю украдкой осматривать его статное лицо, вот только руки вспыхивают зудом от желания подстричь эту корявую бороду. Хотя и сквозь щетину я вижу красивые, мощные скулы и волевой подбородок.

Шея Дикаря такая толстая, что я не смогу обхватить ее даже двумя ладонями. Но ещё больше меня завораживает то, как при малейшем движении на ней выступают тугие жилы, воедино переплетенные с венами.

Хочется коснуться их пальцами и зарисовать это произведение искусства на холсте. Неужели моя муза вновь подаёт признаки жизни?

Шум водопада постепенно отрывает меня от моих скрытных наблюдений.