Пленница Дикаря

– Алкоголь лишь на время заглушит твою боль, а после будет только хуже, – ворчу себе под нос и промакиваю его грудь более интенсивно.

Конор захватывает мой подбородок большим и указательным пальцем и слегка задирает мне голову. Его глаза как крепкий кофе с коньяком – опьяняют разум и будоражат кровь. Не люблю кофе, но глядя в бездонный взгляд Дикаря, я чувствую себя настоящей кофеманкой, которой необходима очередная порция этого бодрящего напитка.

Конор вырывает меня из странного гипноза, поднеся к моим губам бутылку, из которой доносится резкий запах, что вновь ударяет мне глубоко в нос.

Я брезгливо морщусь и тут же отдергиваю лицо.

– Я не буду пить это гадкое пойло, – огрызаюсь я.

– Ук [Пей], – жестко приказывает Дикарь.

– А если не буду? Заломаешь и зальешь в глотку силой? – я сдвигаю брови, устремляя взгляд прямо на варвара.

Он слегка подается вперед и ухмыляется, скользя шероховатыми пальцем по моей губе.

– Ниш каль таку минага [Твои губы как черника], – пристально смотрит на них, очерчивая пальцами контур, и снова подносит эту чертову бутылку к моему лицу.

– Ук [Пей], – на этот раз в его голосе я не слышу приказа, лишь просьбу. Я перевожу на него недовольный взгляд, и даю согласие, приоткрыв рот. Он подносит горлышко еще ближе – я обхватываю его губами и слегка задираю голову назад, опрокидывая в себя горькое содержимое. Огненная жидкость мгновенно обжигает меня изнутри, и я отстраняюсь от бутылки, с трудом подавляя кашель. Мне приходится зажать ладонью рот и, подняв брови домиком, я смотрю на Дикаря снизу вверх, замечая, как его окровавленная грудь слабо содрогается от тихого смеха.

– Акичита вин [Воинственная женщина],– горделиво говорит Дикарь низким басом и делает очередной глоток мерзкого пойла. Но я опять выхватываю у него бутылку и незамедлительно поднимаюсь с колен – теперь я возвышаюсь над Конором. Только обрадоваться своей маленькой победе я не успеваю. Он, не теряя возможности, по-хозяйски запускает мозолистую ладонь мне под рубашку, обжигая своими требовательными прикосновениями обнаженную кожу ягодиц.

– Убери руки! – я шлепаю по его наглой руке и раздражённо отдергиваю её от себя.

У него в мыслях есть хоть что-нибудь кроме сексуальных домогательств!?

– Встань и повернись спиной! – командую я, но моя решительность начинает таять, когда из груди Конора вырывается раскатистый смех, который он явно не может сдержать. Даже несмотря на то, что этот смех причиняет ему дискомфорт.