Грешник

Врываюсь в апартаменты и застаю странную картину: Мария и Бьянка оживлённо о чём-то болтают и смеются, лёжа на кровати. При виде меня Бьянка немного тушуется, а Мария не ведёт и бровью. Кто бы сомневался. Но если она думает, что своим игнором сможет испортить мне вечер, то сильно ошибается.

Стаскиваю брюки, беру с тумбочки смазку и упаковку презервативов, извлекаю один и натягиваю, затем забираюсь на постель. Бьянка обнимает меня сзади и целует в шею, но сейчас я хочу ту, что под запретом. Тяну задницу Марии вверх, обильно смачиваю желанную дырочку и медленно погружаюсь туда.

Плевать на камеры, даже если они тут есть, а я не заметил. Анхель сам её под меня подложил.

– Ты животное, Дерек, – шипит Мария, извиваясь подо мной.

– И тебе это нравится, не ври, – чеканю, вбиваясь в неё мощными ударами.

– О, да, – довольно мурлычет она. – Сильнее, Дерек. Ещё, чёрт возьми!

Мария больше не пытается притворяться и полностью отдаётся процессу. Вот поэтому мне и нравятся шлюхи.

Не проститутки, а именно шлюхи. Неважно, берут они за секс деньги или нет. Для меня слово «шлюха» не ругательство, не обозначение профессии. Называя их так, я и в мыслях не держу как-то их оскорбить. Наоборот. Из моих уст это комплимент.

С женщинами, которые любят секс, всё просто. Понятно. Легко.

Не нужны мне хорошие и благородные. Нахер. Никогда с такой не свяжусь.

Глава 7

Наблюдаю, как выравнивают землю, снимаю солнцезащитные очки и оглядываю собравшихся.

Сегодня все в чёрном. Как и положено на похоронах.

Я говорил, что недальновидность и заносчивость Лоренцо обернутся для нашей семьи проблемами. И я был прав. Анхель не перешёл на нашу сторону, он лишь делал вид, пока ему это было выгодно. А как только выгода испарилась, наладил отношения с теми итальянскими кланами, которые жаждут крови Савиано. Кстати говоря, за эти три года мы успели поднасрать и некоторым сицилийцам. Само собой, и они в долгу не остались. Сначала было два покушения на Эда, а теперь убили Генри, подручного Лоренцо.

И это только начало. Мафиозные разборки кровавы и напрочь лишены хоть какого-то понятия чести. Если кто-то думает иначе, пусть сожрёт свои ботинки. Омерта писалась не ради того, чтобы сильные этого мира соблюдали её законы. Верхушке мафии никакой закон не писан, даже их собственный. А вот те, кто стоит на нижних ступенях, вынуждены соблюдать эти правила. Разумеется, перед судом мафии все равны.