После тебя только пепел

Наклоняюсь вперед и повышаю тон, напрягая онемевшие голосовые связки:

– Нет! Я сказала тебе «нет»! Что бы ты себе ни придумал, я отказываюсь!

– Не помню, чтобы спрашивал о твоем согласии, – с легкой издевкой отвечает он.

– Ты не можешь меня заставить!

– Только что я мог сделать с тобой все что угодно. Ты бы даже не пискнула, разве что простонала с моего разрешения. Это ведь нормально для тебя, быть тряпкой для окружающих. Все еще думаешь, что я не могу тебя заставить?

В моей жизни было много унизительных моментов, но этот… Хуже еще ничего не происходило.

– Я… я просто…

– Ты просто не хочешь проблем. Хочешь спрятаться, чтобы больше никто не нашел. Я догадался, – кивает Мнац. – Только проблемы будут, Алена. У тебя их уже целый батальон, и он методично тебя трахает. Приятно? Тебе нравится? Ловишь оргазмы от этого каждый день, да?

– Пошел ты! – срываюсь на истерический крик. – Да кто ты такой, чтобы говорить мне подобное?! Ты меня не знаешь! Ничего обо мне не знаешь!

– Надо же, все-таки кричать ты умеешь, – вкрадчиво говорит Мнац, которого мои потуги, похоже, только забавляют.

 – Я тебе тут не мир, дружбу и жвачку предлагаю, а кое-что куда более важное. Заканчивай цирк и слушай меня.

– Зачем ты это делаешь? – произношу я хрипло и зажмуриваюсь, чтобы хоть немного отгородиться. – Зачем?

– Потому что могу. Тебе пока неизвестно это чувство, но все поправимо. Для начала хватит закрывать глаза. Я не ночной кошмар, и мы не в сказке, это тебе не поможет.

Опускаю голову и смотрю на свои руки.

Большой палец правой руки, который я сжимаю, уже стал фиолетово-синим.

– Смотри на меня! – сурово приказывает Мнац. – Мы ведь общаемся, это невежливо, – добродушно дополняет он.

Да что с ним не так? Что мне сделать, чтобы он отстал? Пара глубоких вдохов и выдохов ненадолго помогают успокоиться, и я медленно поднимаю подбородок, скользя взглядом по фигуре Мнаца, облаченной в темный спортивный костюм. Уверенная крепкая стойка, кисти рук расслаблены, как и плечи, а во взгляде превосходство.

Мнац излучает пугающее бесстрашие, а его самодовольство лижет обжигающими языками пламени мою шею и щеки.

– Я отказываюсь, – цежу сквозь зубы. – Мне ничего от тебя не нужно, ясно? Оставь меня в покое.

Широкая и счастливая улыбка Мнаца становится последней каплей. Застываю, не в силах даже моргнуть. Чему он радуется? Что еще выкинет?

– Хороший ответ, Алена. Только неправильный. Увидимся вечером, – говорит он и выходит из кабинета.