После тебя только пепел

Так вот, Мнац, – мое прозвище слетает с ее губ, точно дротик с ядом, – в сотый раз повторяю… Мне не нужна твоя помощь!

Глава 5

POV: Алена

Готовлюсь к худшему. Даже к тому, что полечу из окна вслед за телефоном Мнаца, но ничуть не жалею о содеянном. Использовать Машу? Такой подлости я не ожидала, даже от него. Мое тяжелое дыхание замедляется, вспышка силы потихоньку угасает. Мнац не двигается с места и ничего не произносит, по всей видимости, переваривая мою выходку. Жду продолжения борьбы, как вдруг удивление на его лице сменяется… Радостью? Что?!

Сверкают белые зубы, на гладких щеках появляются неглубокие ямочки.

Мнац запрокидывает голову и громко смеется. Низкий веселый смех заполняет крохотное пространство комнаты и заставляет поверить в невозможное. Неужели ему действительно понравилось то, что он увидел? Бред. Снова чувствую себя идиоткой.

Вдоволь насмеявшись и спалив пару десятков моих нервных клеток, Мнац опускает подбородок и смотрит так, будто видит впервые.

Если раньше этот взгляд чуть ли не резал кожу, то теперь кажется, что меня обнимает родной и близкий человек. С теплом и непонятно откуда взявшейся гордостью.

– Это было круто. К такому я не был готов. Молодец, Алена.

Он хвалит меня за то, что я выбросила его телефон в окно? Ну точно больной!

Мнац шагает вперед, и я отшатываюсь в сторону, освобождая ему дорогу. Он открывает окно шире и с интересом выглядывает во двор:

– Далеко улетел?

– Не знаю… – тихо отвечаю я.

– Хороший бросок, – говорит он, разворачиваясь, и опирается одной рукой о подоконник. – Ты меня уделала. Вот это сюрприз. Я думал, что уже все разгадал, но на самом деле… – Он разочарованно вздыхает, и озорная улыбка исчезает с его лица.

Так и знала. Все это его забавляет, но не останавливает. Молчание Мнаца вновь вызывает панику. Ему нужно запретить думать на законодательном уровне, потому что после таких пауз обычно следуют выводы, раскалывающие меня на части.

– Ты так рвешь жопу за других, – монотонно произносит он, голос сквозит то ли огорчением, то ли сожалением.

 – Тогда вступилась за брата, теперь – за подругу. А ты, Алена? Как же ты? Почему не защищаешь с такой уверенностью себя? В чем причина этой ненависти и безразличия? Я считал, что ты не можешь себе помочь, но это не так. Ты не хочешь.

Прижимаю подбородок к груди, его слова слишком тяжелые. Они давят на затылок и плечи, так и норовя поставить на колени.