Сетевое окружение

Я, прихрамывая, добежал до ворот и выглянул наружу. Увы! Имея такую фору, нетрудно сбежать от бывшего оперативника с простреленной ногой, который к тому же слишком вжился в роль фотолюбителя.

Не скажу, чтобы я совсем забыл этот случай. Но уже через месяц он стал просто «одним из», отошёл на задний план. Психов же в парке навалом, я говорил. Буквально через два дня один пьяный русский показывал любовь своей девице: встал на руках на парапет той самой террасы с гаудевыми скамеечками, и начал орать, что пройдёт таким раком полный круг.

Половину прошёл, да и рухнул вниз. Высота-то всего три этажа – казалось бы, как тут можно череп проломить?

А через неделю ещё веселее история. Швырнули наконец в «крокодила» ёмкость с голубоватой жидкостью, по всей мозаичной спине растеклась. Я, само собой, проявил чудеса бега на короткие. По дороге успел через «Кодику» вызвать подкрепление из наших. А они в свою очередь и обычную охрану свистнули. Выходка вандалов из БАСФ, ясно дело! – все тут как тут, пальцы на спусковых.

Даже пара репортёров вездесущих откуда-то выскочила.

А жидкость оказалась молочной смесью. На террасе, что как раз над фонтаном, мамаша-англичанка кормила ребёнка. Пацан чего-то разревелся да как швырнёт бутылочку вниз через кусты! Вот и весь терроризм.

Зато в сентябре, в Париже как раз, я вспомнил эту баечку про фотобанк. Когда уже отщёлкал и Эйфелеву, и Версаль. Мы сидели в кафе на Монмартре – последний день отпуска, все такое. Ги только что нарисовала пару голубей, благо они болтались под ногами, и стала читать газету.

Попутно она в сотый раз объясняла мне, что фотография это не искусство. Я вяло отбивался, хоть я и не такой образованный.

Тут Ги и прочитала мне вслух эту заметку, про взлом одного из серверов «Кодики». Якобы нашёлся там какой-то «чёрный ход». Ги сразу вставила шпильку насчёт моего аппарата.

Я в ответ расчехлил «Кодику», протянул к ней и пролистал последние несколько кадров, добавив, что с моим аппаратом всё в порядке, если конечно она имела в виду этот аппарат, а не тот, который на улицах расчехлять неприлично, но и там у меня вроде нет проблем.

Ги бросила презрительный взгляд на камеру и заявила, что всё равно ни черта не видно.

«Ну, уж тебя-то видно везде!», отшутился я. Хотя она права: что там увидишь на экранчике размером в один квадратный ноготь? Лицо Ги на переднем плане ещё можно различить, но что там сзади – какие-то контуры зданий, микроскопические фигурки прохожих…

И тут мне сделалось не смешно.