Руки, полные дождя

Они оба ходили сквозь пространство, и оба могли перемещаться в Дуат из любой точки – в отличие от входа в Подземный мир, который был именно дверью.

Анубис сполз на пол и, вытянув руку, написал кровью несколько знаков на тонких прямоугольниках ламината. В тусклом электрическом свете бордовые египетские иероглифы, значения которых Персефона не знала, выглядели почти зловеще.

– Он придёт, – упрямо сказал Анубис. Как будто не был уверен. Как будто убеждал самого себя.

Кровь может звать.

Гор появился внезапно.

С лёгким хлопком, в ворохе золотистых искр, сразу натолкнувшись на стол, но успев подхватить вазочку с него. Гор оглядел всю картину: стоящую Персефону, рядом с ней старушку и девушку, брата в крови на полу.

– Что с вами случилось? Сет всех поднял, он что-то ощутил. Они с Гадесом послали собак, Амон телефоны обрывал.

Говоря всё это, он присел на пол, осторожно осматривая рану Анубиса. Нахмурился, но беспокойства на лице Гора не было:

– Воробушек, во что ты успел ввязаться?

Анубис даже огрызаться не стал, он сидел опустив голову.

Гор глянул на старушку:

– Где у вас ванная? Аптечка мне бы тоже не помешала. Ты поможешь?

Последнее было обращено уже к Марте, которая растерянно кивнула. Гор успел бросить и Персефоне:

– Если телефон не работает, позови Цербера. Псы Сета с ним.

Когда они скрылись в ванной, Персефона сосредоточилась. Ей оставалось корить себя за нерасторопность: действительно, могла ведь позвать Цербера, а он бы привёл Гадеса. Пусть долго, но лучше так, нежели ломиться в каждую квартиру в доме.

Доберман появился из воздуха вместе с юркими псами Сета, из-за которых в гостиной сразу стало тесно. Тёмными росчерками они метнулись в сторону ванной, откуда был слышен шум льющейся воды. Доберман ткнулся лобастой мордой в руку Персефоны.

Она погладила Цербера, прошептала несколько успокаивающих слов.

– Подожди пока идти к Аиду. Дождёмся Гора.

Первой появилась старушка. Она казалась удивлённой… но не настолько, как могла бы, когда среди ночи вваливаются незнакомцы, а ещё один потом является в облаке золотых искр.

– Он совсем не изменился.

– Кто? – не поняла Персефона.

– Анубис. – Старушка спохватилась. – Прости, пожалуйста, я совсем забыла о вежливости. Элизабет.

– Персефона.

Она кивнула, как будто здороваться с богиней весны было самым обычным делом.

– Когда-то давно я была знакома с ним. Точнее, мой муж. Анубис вряд ли помнит. Тогда… мы попросили об одолжении.