Под сенью боярышника

Меня просто озадачило то, что тебе не нравится держаться за мою руку.

– Я не сказала, что мне не нравится.

Он стиснул её ладонь.

– А! так тебе всё же нравится?

– Ты знаешь – зачем спрашиваешь?

– Нет, не знаю, и ты меня подначиваешь. Я хочу, чтобы ты прямо сказала.

Она не ответила, и он продолжал сжимать её руку, пока они шли под гору.

Человек, который управлял маленьким паромом, завершил свой рабочий день.

– Давай не будем вызывать лодку, – сказал Третий Старче. – В этих краях бытует поговорка, о равнодушных людях.

Проговаривая всё это, он снял туфли и носки, засунул носки в туфли, связал их шнурками и повесил себе на шею. Затем он связал подобным образом сумки и тоже повесил их себе на шею. Потом встал на колени перед нею так, чтобы Цзинцю смогла вскарабкаться ему на спину, но она отказалась: –

Я сама пойду.

– Не стесняйся. Давай! Девушкам вредно гулять по холодной воде.

Она неохотно взобралась на его спину и ухватилась за его плечи так, чтобы её груди не касались его спины.

– Наклонись и охвати мою шею руками, а иначе я не виноват, если ты свалишься в воду.

В тот момент показалось, что он поскользнулся, наклоняясь резко на одну сторону, и она непроизвольно качнулась вперёд и охватила руками его шею, а груди её прижались к его спине. Странно, но это было удобно. Он, однако, весь задрожал.

– Я такая тяжёлая, да?

Он не ответил, подрожал ещё какое-то время и затем успокоился. Перенося её, он медленно пробирался через реку. На полпути, он сказал:

– Там, откуда я родом, есть такая поговорка: старика нужно женить, старуху нужно носить. Я буду носить тебя независимо от того, стара ты или нет. Как тебе такое?

Она покраснела и пробормотала:

– Как тебе не стыдно говорить такое? Если ещё раз скажешь, я спрыгну в воду.

Третий Старче на это ничего не ответил, но кивнул головой в направлении берега:

– Твой братец Линь стоит во-он там.

Цзинцю увидела Линя, сидящего у реки, с неизменными вёдрами по обе стороны от него. Третий Старче выбрался на берег, опустил Цзинцю на землю, надел свои носки и туфли и сказал:

– Подожди здесь, а я пойду потолкую с ним.

Низким голосом он что-то сказал Линю и затем вернулся к Цзинцю. –

Иди домой с ним, а я пойду отсюда в лагерь.

С этими словами он растворился в ночи.