Под сенью боярышника

Линь набрал воды в оба ведра, поднял коромысло себе на плечи и пошёл назад к дому, не произнося ни слова. Цзинцю, объятая ужасом, семенила следом. Он всем расскажет о том, что видел, расскажет всей Ассоциации! Мне конец. Она решила воспользоваться тем временем, что оставалось ещё до дома, чтобы поговорить с Линем:

– Линь, не подумай ничего такого, он только сопровождал меня. Мы… –

Он сказал.

– Никому не говори, люди не так поймут.

– Он сказал.

Все удивились, что она приехала так поздно.

Тётенька несколько раз переспросила:

– Ты шла одна? Через всю гору? О, какая ты смелая! Я там даже днём ни за что не пойду одна.

Глава седьмая

Цзинцю места себе не находила из страха, что Линь расскажет другим сценку, которую увидел на реке. Она долго не могла уснуть. Пока он никому ничего не сказал, но не потому ли, что она была рядом? Стоит мне только выйти из дома, как он тут же доложит Тётеньке, ведь доложит? Если Линь действительно поджидал у реки её возвращения, тогда он точно проболтается, потому что Цзинцю знала, что ему невыносимо было видеть её с Третьим Старче.

Наихудшим сценарием будет, если Линь расскажет людям о ней и Третьем Старче, и если эти сведения дойдут до членов Ассоциации, а через них проникнут в школу. Что случилось бы, узнай об этом вся школа?

Её плохое классовое происхождение камнем висело у неё на шее, потому что, хотя её мать и освободили, и теперь та служила учителем масс, отец её по-прежнему считался землевладельцем.

Из пяти плохих элементов – землевладельца, богатого крестьянина, контрреволюционера, коррумпированного чиновника и реакционера – землевладелец был самым гнилым врагом рабочему классу из всех. Её школа, конечно, ухватится за любое плохое поведение и использует его как дубину, чтобы отдубасить такую дочь землевладельца, как она. И они обязательно притянут сюда и остальных членов её семьи.

Классовый ярлык, навешенный на её отца, был чрезвычайно несправедлив.

Мало того, что он уехал из дома на учёбу в раннем возрасте, но его семейство не брало плату с арендаторов за пользование их землёй, поэтому его вдвойне обидели и вообще не должны были классифицировать как землевладельца. Его всегда считали прогрессивным молодым человеком. Он сбежал с вражеской территории и переехал на освобождённые земли ещё за несколько лет до 1949 года, чтобы служить людям, используя свой музыкальный талант.