Белый Z на лобовой броне

Не прошло и десяти минут, как местные их буквально выпотрошили – очистили карманы от всего, что может быть ценным. Деньги, телефоны – все! Татьяну два мужика, вполне, к слову, почтенной наружности едва не утащили для вполне понятного разговора. Насилу вывернулась и убежала.

После этого оставалось старательно тихариться. Еду воровали: делиться с ними хоть чем-то никто не собирался. Пытались уехать, но водители автобусов, пока те еще ходили, без денег брать отказывались, те, у кого свои машины – тоже.

Вдобавок приехали вчера сразу две банды, называющие себя бойцами за «самостийность» и «нэзалэжность». Эти просто перестали выпускать рискнувших остановиться здесь людей: им нужен был живой щит. То, что русская авиация по гражданским не работает, было общеизвестно.

Между собой эти умники держались как кошка с собакой, но сцепиться не торопились. Зато грабили совершенно одинаково. Ребята прятались на заброшенном сеновале (девчонка после тех ночевок ощутимо покашливала), а потому избежали пристального внимания «защитников».

Иначе могли бы и пристрелить. За что? Да за чистую русскую речь хотя бы. Ну а потом приехал Третьяков, дети в очередной раз рискнули – и им выпало зеро.

Что же, кому-то подобное поведение обычных, вроде бы законопослушных людей могло показаться диким, Третьяков же отнесся к нему безразлично. Видел уже такое, и не раз. Когда человек не имеет нравственного стержня, в любой кризисной ситуации мораль побоку.

Каждый сам за себя, умри ты сегодня, а я завтра, и прочие мысли того же фасона.

А где взять моральный стержень украинцам, которых оболванивали всеми возможными способами тридцать лет? Вот у тех, кто чуть послабее, и лезет наружу свиное рыло. А за ними, увидев, что «так можно было» и «за это ничего не будет», живо подтягиваются остальные. Обычная ситуация – и в Сирии пришлось наблюдать, и в Грузии, да и до того видел. И везде примерно одинаково, разве что национальный колорит отличается.

Главным же выводом, который можно было сделать из рассказа, оказался тот простой факт, что сельскую глубинку киевские власти уже не контролируют. Крупные города, скорее всего, еще остаются у них в подчинении, но за околицу выходить не рекомендуется.

То, что с детьми поступили по беспределу, говорило о полном бездействии здешних полицаев. Видать, прикинулись ветошью и не отсвечивают, ожидая, чем закончится дело.