Козерог и Шурочка

У меня ещё остались знакомые из числа медицинских светил, которые меня уважают или чем-либо обязаны, они вас осмотрят. Поэтому приглашаю к себе, поживёте, подлечитесь, а там, если сойдёмся характерами, можете остаться навсегда. Мы с вами одинокие люди. Но я вас не неволю. Сейчас, в августе, самое время приехать. Прошу вас отнестись к моему предложению со всей ответственностью».

Станислав Игоревич стал готовиться к поездке: купил билет на проходящий поезд до Анапы, здесь же в бутиках при железнодорожном вокзале приобрёл дорожную сумку на колёсиках, чтобы в пути не надорвать больное сердце, парочку новых рубашек, белые шорты, носки и соломенную шляпу.

В день отъезда Станислав Игоревич по старому доброму обычаю присел перед дорогой на продавленный диван, грустными глазами оглядел своё хозяйство, тяжело вздохнул, и было поднялся уходить, как в горницу ввалилась пьяная Зинка, волоча за руки напуганных детей.

– Я, бать, назад вернулась, – заявила она, безвольно мотая головой, – ну её в задницу эту семейную жизнь.

Через два часа, когда Зинка захрапела, Станислав Игоревич с внучками поехали сдавать билет до Анапы.

ОРДЕНОНОСЕЦ С ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ

Старая Куделиха сидела в горнице за столом; подперев морщинистую щёку ладошкой, с тихой грустью наблюдала, как её единственный сыночек Олеженька принаряжался.

В распахнутое окно с улицы точил ясный солнечный свет, июль, жара. На подоконнике в трёхлитровой стеклянной банке пышный букет из полевых ромашек и припозднившихся васильков, посреди него, засунутый туда для красоты, ярко желтел крошечный подсолнух – недомерок. Цветы вчера по дороге из города матери на потеху набрал Олеженька, отчего в горнице стало ещё уютнее.

Великовозрастному сыну Куделихи недавно исполнилось пятьдесят четыре года, и только для неё он всё ещё оставался прежним Олеженькой, для всех же остальных: для соседей, для приятелей, даже для начальницы участка «Жилкомхоза», где он трудился мотористом, он давно уже был Белоус, сокращённо от фамилии Белоусов.

Позавчера, когда он в очередной раз отпрашивался с работы на день военно-морского флота, где срочную службу проходил на подводной атомной лодке, она тоже ни разу не назвала его по имени, как будто считая в доску своим парнем.