Марианна – дочь Чародея

Тонкая, стройная, зеленоглазая, всегда аккуратно причёсанная, как воплощение спокойствия рассудительности и симметрии.

Младшая Маша, непоседа и говорунья, никогда не сидела на месте. С первого дня, встав с четверенек на ноги, она не ходила, а бегала, останавливаясь, лишь для того, чтобы перевести дух.

– Ффоф! Устала! – произносила она, уперев руки в бока. Фигура её в такой позе была похожа на букву Ф – большую, заглавную.

Надутые щёки напоминали маленькую буковку Ф. Вспотевшие легкомысленные локоны, скручивались в спиральки правильной формы.

Одна из них, самая непокорная, свисала на лоб, образовывая этакий симпатичный «фофлик». Так и приклеилось задорно шутливое детское имечко. Кто первый произнёс это слово, сейчас никто и не вспомнит. Наверное, папе навеяло. Он, вообще, был мастер придумывать разные смешные слова, складывая из кусочков обрывочных звуков, украшая их своим настроением и представлением в написанном виде.

Со временем пухлые щёчки втянулись, кудри распрямились, фофлик заровнялся расчёской, но осталась нерастраченная энергия сжатой пружинки, накопившаяся от всех предыдущих поколений.

И звалась она теперь Маша или Мария. Только в глазах её зелено карих, цвета неспелой оливки по-прежнему светились искорками озорство, неуёмная фантазия, а если присмотреться, всплывала в памяти знакомая весёлая кудряшка.

А жили девочки, точнее сказать, не только в городе, но и в деревне.

Зимой и осенью – в благоустроенной квартире на пятом этаже с лифтом, газом, стиральной машиной, горячей водой, ванной.

Летом, весной, на выходные дни, каникулы и, конечно, под Новый год – гостили в деревне у бабушки с дедушкой, и, надо признаться, с большим удовольствием.

Большой деревянный дом, построенный много лет назад, обладал удивительной притягательной силой. Сложенный из толстых брёвен, под черепичной крышей, он жил своей особенной таинственной жизнью. Чуланы, чердак и подвал тёмные, пугающие скрывали бесчисленные неразгаданные секреты.

И манили к себе, как магнитом. В самом же доме легко дышалось и сладко спалось, зимой было тепло, а летом прохладно.

Здесь, конечно, не было всех прелестей городского комфорта, но зато было такое, что несравнимо, ни с чем на свете.

Огромный сад с очень старыми яблонями, грушами, крыжовником, малиной и смородиной. Причудливо изогнутые, толстые стволы деревьев, покрытые, наросшей за долгие годы толстой рельефной корой, напоминали богатырей великанов.