Черные ангелы

– Она тебе сама об этом сообщила? – спросила Люся, оживившись, и мне почудились в ее голосе человеческие нотки.

– Нет. Она вообще ничего о себе не говорила. Она просто напилась. Я подумал, что у нее неприятности на работе или дома.

– Почему? – спросил Акиндин.

– Да потому что такие женщины в бар «Юран» просто так не заходят!

– Еще одно слово, я и убью тебя! – пообещал Пионов. – Уразумел?! Колись быстрее, спать охота!

– Ничего я больше не скажу! – крикнул я. – Хватаете первого попавшегося под руку человека и пытаетесь из него сделать козла отпущения.

– Заткнись! – крикнул Пионов, резко подаваясь вперед. Ножки стула ударили по полу, а на его плечи упала порция перхоти.

– Да пошли вы все! – заявил я им. – Тоже мне начальники! Плевать я хотел на вас! Без адвоката слова больше не скажу!

– Что ты сказал! – Пионов рывком вскочил на ноги. – Что ты сказал!

– Я сказал…

– Что ты сказал?

– Что ты козел!

Он ударил меня в лицо, явно метя туда, куда ударил человек в черном, но я вертелся, как угорь на сковороде.

В боксе подобные удары называются от локтя. Но даже такой неправильный удар при огромном весе Пионова был смертельным. Я упал, чуть не сломав руку, а они вышли из комнаты. Боль в руке была неимоверная, я едва не потерял сознание и валялся, корячась, на полу.

Я не понял, почему они меня отпустили. Через минуту Люся вернулась в комнату и равнодушно, как врач, сказала:

– Ты свободен. Орудия убийства нет. Мотивов тоже. Так что можешь топать…

Если бы меня в тот миг спросили, буду ли я голосовать на следующих выборах? И хочу ли я вернуться на Марс? На первый вопрос я бы вообще не ответил, а на второй воскликнул: «Господи, Иисуси! Конечно, хочу!»

Она отстегнула меня, и я пошел к выходу по длинному коридору, пошатываясь и массируя запястье.

Меня тошнило. Двери были неплотно закрыты. Кто-то жаловался:

– Она на меня плюнула!

– Да? – иронически спрашивал полицейский. – А еще ударила сумочкой. Это насилие!

Зато из-за следующей я услышал.

– Он найдет и убьет его… – Голос принадлежал Акиндину.

– Какое нам дело – цинично ответил Пионов. – Присяжные все равно его оправдают из-за одного того, что по делу будет проходить Теодор Кашинский, да еще медаль дадут за борьбу с терроризмом.

В его словах послышалось презрение ко всему человечеству – хотя мода на терроризм давно уже стала немодной, инстинкт на уровне позвоночника срабатывал четко. А что было модным, никто не знал.