Черные ангелы

Впрочем, насчет последнего, возможно, он ошибался и даже мучился угрызениями совести, а тут мы с Лехой свалились ему на голову. Конечно, он обрадовался, тем более, что они были почти «кровниками», то есть Бондарь считал, что спас в свое время Леху, но об этом попозже.

– О! – воскликнул он, исчерпав одним махом все свое красноречие.

А потом по инерции долго поднимался во весь свой рост, голенастый, как сарыч, и вопросительно смотрел на нас водянистыми глазами. Сейчас я тебя огорошу, думал я. Узнаем, как ты запоешь.

– Нам нужна женщина с шестой линии, – бескомпромиссно заявил Леха, задрав голову и разглядывая его с самым благодушным видом.

– У меня такой нет, – уныло ответил Бондарь и снова сел. Проделал он это заметно быстрее.

Разговор был окончен. Сколько я его знал, он всегда выглядел одинаково флегматичным, оживляясь лишь при виде денег. Впрочем, продажность на Земле давно стала нормой, и плох был тот неподкупный чиновник, который не брал взятки, ибо такой порочный подход к делу в нашей стране вообще не способствовал прогрессу.

– Как нет? – удивился я. – А кто есть?

– Никого нет… – Он взглянул на меня так, словно совесть у него была нечиста, и демонстративно посмотрел в окно. Дерево напротив было увешано колготками и трусиками. Должно быть сверху располагалось женское отделение, которое таким странным образом метило свою территорию.

– Дай ему десятку! – сказал я Лехе.

– А чего я? – возмутился он. – Дай ты!

Бондарь внимательно следил за нашей перепалкой.

– Ты же у нас банкир, – напомнил я.

При этих словах лицо у Шурика прояснилось.

– Ну ладно, – смягчился Леха. – Но у меня мало. Мало, понимаешь! – Он с осуждением посмотрел на Бондаря. Вот почему он не отдает мою кровную десятку, подумал я, не особенно расстраиваясь, – он патологически жаден по отношению и ко мне.

Бондарь снова приуныл.

Леха полез в карман штанов, долго там перебирал пальцами, потом с ловкостью фокусника выхватил купюру и протянул Бондарю. Шурик взял и вопросительно уставился на нас.

– В чем дело? – спросил я.

– Мало… – вздохнул он. – Ее и так уже спрашивали двое…

Меня всегда удивлял его нижняя челюсть с перекусом – в фас он выглядел нормально, а в профиль напоминал человека, который излишне долго задумывается над жизнью.