Мелькадрики

Хотели на остановке оставить, но он, ясное дело, сопротивлялся, так они потащили его в опорный пункт. Сдали участковому, чтоб разобрался. Мол, напился, провонял весь, так ещё и сопротивляется.

Петька чуть не плачет:

– У жены спросите! У меня жена, двое детей. Я домой с кагат еду!

А телефона у него в доме не было. Пришлось ему всю ночь в опорном пункте просидеть. Утром из института приехали, из отдела кадров. Отгул дали за такое дело.

Вот так.

А сейчас, я вам говорю, не посылают.

Кадрик 3

Исак Менделевич покачал головой и домыл посуду.

Услышанное произвело на него впечатление.

– Нет, – сказал он твёрдо, – отсюда нужно уезжать. И чем быстрее, тем лучше.

Они перешли в большую комнату, сели в мягкие кресла. На улицу выходить не хотелось, за окном собирался дождик.

– Что ни говорите, Аркаша, – проговорил Исак Менделевич, – а наш народ – это что-то особое. Кремень.

– Да-а, – согласился Аркадий Ильич. – Такой народ – ещё поискать.

Исак Менделевич съел шоколадную конфету и припомнил:

– Прошлой зимой послали меня по обмену опытом в Ленинград.

Мороз был жуткий, ехали ночью, а в поезде – ни света, ни воды, да ещё и не топят. Все сидят одетые, в шапках, зубы стучат громче колёс. И так – восемь часов почти без остановок. Утром прибыли в Питер.

Спустился я из вагона на перрон. Свет только забрезжил, ветер с Финского залива. Не просто холодно, а как-то, я бы сказал, безысходно.

И вот первое, что мне бросилось в глаза, – это большущая очередь прямо на перроне.

Думаю: за чем стоят? Мне-то ничего не нужно, просто любопытство одолело: за чем можно стоять ранним утром в такой мороз? Подхожу, спрашиваю:

– Православные, чего дают?

А они мне:

– Мороженое.

И едят его прямо там же, на перроне. Вот это народ!

Аркадий Ильич утвердительно кивнул:

– Едят что угодно и где угодно. У нас, например, на вычислительном центре работал парень – вы его знаете, Жора Либерштейн. Худющий – ужас, и всегда голодный.

– Помню, помню, он у меня останавливался.

За день недельный запас провизии умял, дай ему Бог здоровья. Софа поражалась, куда всё у него девается, – живота ведь как такового и нет.

– Точно. Прожорливый, как Робин Бобин. Ну, вот однажды приходят они всем отделом с перерыва – кто где был, как водится. А Фира Хованская достала вымя.

– Откуда? – поразился Исак Менделевич.

– Почему откуда? В буфете купила. Коровье вымя достала в буфете по случаю.

Полкило взяла, очередь выстояла дикую.