Мелькадрики

С продуктами тогда была напряжёнка, а тут как раз вымя выбросили прикопчёненное. Она его принесла в отдел и положила в окно между стёклами, а сама пошла в машинный зал, у неё по графику было полчаса машинного времени.

А Либерштейн, как обычно, голодный был как волк.

Смотрел он на это вымя, смотрел, потом не выдержал, достал из окна и принялся отрезать крохотным таким перочинным ножичком тонюсенькие ломтики и есть. Причём что интересно: вымя-то было фактически сырое, только чуть-чуть прикопчёненное. А так – резина резиной.

Я ему говорю:

– Ты что, обалдел – сырое мясо жрать?

А он мне:

– Ничего ты не понимаешь. Вкуснейшая вещь!

Так за полчаса всё вымя и уплёл.

Тем временем возвращается Фира, смотрит – а вымени нет. Она побагровела – я такого в жизни не видел, вообще-то она очень выдержанная была, интеллигентная, – и как закричит, ну просто не своим голосом:

– Где моё вымя?! Чем мне теперь ребёнка кормить?!

Мы боялись – убьёт Либерштейна. Обошлось, правда. Но другая на Фирином месте точно убила бы.

Дождь так и не собрался. Выглянуло солнце, защебетали птички, и Аркадий Ильич предложил прогуляться. Погода была чудесная, народу на улице мало, рабочий день начался совсем недавно.

– Вот вы рассказывали про поезд, – проговорил Аркадий Ильич. – Поезд, я вам скажу, это те же кагаты.

– В каком смысле? – удивился Исак Менделевич.

– Понимаете, наш поезд – это тоже особый мир.

– Государство в государстве?

– Вот именно! Сколько я накатался в поездах – это представить себе невозможно.

Вообще, я вам скажу: кто в наших поездах с моё не поездил, тот России не знает.

– Ну, это вы немного преувеличиваете.

– Нет-нет, вот послушайте.

Кадрик 4

В поездах вы узнаёте людей лучше, чем на большой земле. И закаляетесь физически как нигде. А каких личностей встречаете!

Помню, возвращался я из Ленинграда, с предварительной защиты диссертации. Решил сначала к вам заехать, а потом уже домой. Прибежал на вокзал, билета нет. Смотрю – поезд отходить собирается.

Подбегаю к последнему вагону, к проводнице. Говорю со столичным акцентом, для правдивости:

– Девушка, пустите, пожалуйста, без билета: у меня в Москве дядя умер.

Придёт же такое в голову.

Она говорит:

– Предъявите телеграмму.

А я ей:

– Да полчаса назад по телефону позвонили, я прямо из дому на вокзал.

Ну, в общем, договорились, что она меня берёт за десятку, я постою в тамбуре, а когда все улягутся – приткнусь, где будет место.