Угонщики

Он выскочил, подбежал к «КАМАЗИКУ» и трясущейся рукой дернул на себя дверцу. На водительском сиденье лежала монтировка, однако под пассажирским сиденьем было ПУСТО!

Тимофей так разволновался, что отодвинул оба сиденья и переворошил весь салон, однако ничего кроме старых мужских трусов, используемых в качестве тряпки для протирания окон, не обнаружил. И тогда к его горлу подкатил ком величиной с бильярдный шар. Разгоряченному воображению художника мгновенно представился мертвый Ромик, запертый в багажнике «Мерседеса».

На лице друга застыла легкая улыбка, словно бы говорившая: «Извини, старик, я отбивался, как мог…»

«И ведь все это из-за алчности человеческой», – подумал Тимофей и глухо застонал. Его отчаяние прервал звонок мобильника. Художник порывисто нажал кнопку, в безумной надежде, что это звонит Ромик.

– Куда это ты пропал? – капризно поинтересовалась Вика, в голосе которой блуждали нотки негодования.

– Никуда, – упавшим голосом буркнул он. – Это Ромик пропал, а не я. Со мной-то всё в порядке…

– Что значит пропал?!

– То и значит. Наверное, бандиты украли.

– А ты где был?

– Тачку ловил. «Ягуар» -то мы продали, но Ромкина тачка никак не заводилась. А тут еще сзади «Мерседес» пристроился с какими-то бандитами…

– Деньги ГДЕ? – нетерпеливо перебила девушка.

– Я их Ромику оставил.

– И он пропал вместе с моими, в смысле с нашими ДЕНЬГАМИ?

– О чем и говорю! Может, его уже кончили…

– Дурак ты, Бородин, ну и дурак! Это он сам все инсценировал, чтобы деньги себе оставить! – свирепствовала столичная девушка.

 – Ты ему на мобильник звонил?

– Он уже два дня как отключен за неуплату.

– Всё ясно. А теперь он еще и номер сменит или новый купит. Пошел ты к черту, простофиля! Не о чем! Вообще не о чем мне с тобой больше разговаривать.

Отключив телефон, Тимофей потерянно огляделся по сторонам.

Всё было тихо и спокойно, и ничто не говорило о том, что на этом месте несколько минут назад произошла смертельная схватка между бандитами и Ромиком. Прохожие шли по своим делам, охранник прогуливался перед входом в «Даев-Плазу», и даже такие важные свидетели, как воробьи продолжали невозмутимо чистить перышки.

И тут в сознание Тимофея закралась жуткая мысль.