Нашествие арабуру

Его узкое, горбоносое лицо, делавшее его похожим в профиль на попугая, брезгливо сморщилось:

– Дикари!

– Почему? – вяло спросил второй арабуру, откровенно скучая.

Был он старше первого, царственно толст и страдал от жары, обмахиваясь круглым железным веером с изображением оммёдо[13 - Оммёдо – знаки инь и ян, солнце и луна, символизирующие активное и пассивное начало сущего.].

– Потому что нож костяной.

– Чего-о-о?..

– Нож, говорю, костяной. Уййй!!! – и хлопнул себя по затылку.

Старший внимательно посмотрел на Натабуру.

– Не-е-е-т, не скажи, он ученый!

Их лица, как и лоснящиеся от пота тела, были покрыты непонятным орнаментом. В мочке правого уха по огромной костяной игле, в левом дыра пустая, от этого мочка кажется кусочком веревки, привязанной к уху. На груди целая связка амулетов: от сглаза, от плевка, от дурного слова. И никаких доспехов.

– Почему? – удивился молодой и посмотрел на старшего.

Натабура еще удивился, что оружия при них нет, однако странное ощущение опасности останавливало его от опрометчивого шага – может, так пронесет? Не зная врага, не осознаешь своей силы.

Да и они не видели за его плечами голубой кусанаги, который находился в состоянии амэи[14 - Амэи – невидимый.] и становился тамэи[15 - Тамэи – видимый.], лишь когда Натабура его выхватывал. Но это уже было не суть важно, ибо обычно противник не успевал понять происходящего. Так и надо. Так и задумано.

– Вон как зыркнул на знак инь и ян, – объяснил старший.

– А… – молодой с подозрением уставился на Натабуру, ища на его открытом лице признаки смятения, но оно оставалось непроницаемым, как у Будды, взирающего на Мир сонными глазами филина.

Из всего услышанного Натабура различил три слова «оммёдо», «ян» и «инь», а еще, кажется, его назвали ученым. Это было равносильно смертному приговору, потому что арабуру всех мало-мальски грамотных зарывали в землю. Поэтому они и шли, притворяясь не монахами, которых ловили, а нищими крестьянами, наводнившими дороги Нихон.

Монахов перебили, потому что за последний год они три раза поднимали восстание, и три раза их топили в крови. Все монастыри, за исключением пещерных да островных, лежали в руинах. До пещерных еще просто не добрались. Не нашлось предателя, потому что арабуру были прижимистыми и в этом вопросе больше полагались на силу, чем на хитрость.