Он

Дрожащей рукой вынул из кармана баночку с таблетками от глюков, прописанную известным профессором, в свое время защитившим на санитаре диссертацию. Высыпал весь пузырек в рот, рассыпав по ходу дела половину, и, зажмурившись, стал методично пережевывать.

– О, как вовремя, – сказал Абаддон. – Сейчас этот несчастный умрет, и я смогу явиться сюда в истинном облике. За его душой. И тогда мы…

– Ну вы тут общайтесь, – быстро сказал Риммон. – А я пошел. До встречи.

И быстро, как только мог на плохо слушающихся ногах, выскочил из холодильника.

Встречаться с Ангелом Бездны в его истинном облике у Риммона не было никакого желания.

– СТОООООЙ!!! – взревел Абаддон, но Риммон, само собой, и не подумал даже оглянуться. Да и не ради общения с Абаддоном он в это поганое тело влез.

Сзади послышался гром и лязг завалившейся конструкции, которую с таким старанием возводил бывший демон на своем пути к околопотолочному свету. Это зажмурившийся от страха санитар, не видя ничего вокруг, облокотился на один из столов.

Самый верхний упал, и острый угол рассек бедолаге череп, окончательно отключив и так уже еле-еле функционирующий мозг.

Абаддону ничего не оставалось, кроме как приступить к исполнению своих прямых должностных обязанностей.

4

Голый ходячий мертвец, что ни говори, привлекает гораздо больше внимания, чем ходячий мертвец прилично одетый.

Поэтому Риммон первым делом решил поискать гардероб.

Можно, конечно, было раздеть санитара, но тот был слишком мелким даже по сравнению с худощавым дохлым наркоманом.

Больница, в которой он оказался, была довольно большой, с длинными гулкими пустыми коридорами и тысячами запертых дверей.

Морг, как и полагается, находился в подвале. Но даже здесь ощущался неописуемый специфический больничный смрад. Как и почему Риммон ощущал запахи, учитывая отсутствие дыхания как такового, объяснить сложно. Наверное, именно потому же, почему и слышал звуки лопнувшими при кровоизлиянии в мозг барабанными перепонками или определял цвета мертвыми глазами.

Но так или иначе, запахи были. И они ему не нравились. До нюха собаки в этом состоянии Риммон не дотягивал, но существенно превосходил обычного человека.

Помимо ожидаемой медицинской вони в воздухе витала… опасность.

Он чувствовал ее всем телом, понимал, что-то здесь не так. Но отступать не был намерен.