Авиатор: назад в СССР 3

Артём, по причине отсутствия допуска от врачей, занимался общественно полезными делами – в делопроизводстве бумажки перекладывал.

Нервничал командир звена изрядно, выкуривая уже вторую сигарету с момента приземления. Костян сказал, что он уже на заруливании стал прикуривать.

– Вы двое – неплохо. Сдадите, – сказал он, показывая на меня и Макса. – А насчёт тебя, Бардин, я не знаю чего и сказать. Точнее, я всё уже в полёте сказал. Это просто отверстие какое-то, а не пилотаж. Не выспался, что ли?

– Никак нет.

– Это когда от водки с первой рюмки хочется Ихтиандра звать, называется «не пошло». А у тебя это руки… как бы помягче сказать-то, Костя…

– Он понял, Роман Валентинович. Мы весь полёт отрабатывали вчера. Не выспался, скорее всего, – сказал я, переглядываясь с Костей. Только бы он сейчас не начал переубеждать Валентиновича в обратном.

– Всё равно не знаю, чего с ним делать. Ему тренировочный ещё лететь. Пойду с Ребровым обмозгую этот вопрос.

Идея у меня, конечно, родилась, как Бардину подготовиться получше к этому полёту.

– Товарищ майор, – догнал я Новикова, – разрешите мне в задней кабине с ним слетать на тренировочном полёте перед экзаменом.

– Ерунду городишь, Родин. Куда ему тренировочный лететь? У него руки дрожат, как после бурной ночи, – сказал Валентинович, не останавливаясь.

– Командир, – встал я перед Новиковым, останавливая его рукой. – Я за него отвечаю. Он всё сделает как надо.

– Родин, это я буду за вас отвечать, если вы что-то не то сделаете. Давай без геройств своих. Не можешь жить без риска?

– Не могу, Роман Валентинович. И Бардин не может без полётов…

Со спины Новикова к нам подходил Граблин. Я кивнул в сторону заместителя командира, но Валентинович продолжал гнуть свою линию.

– Не может. Я посмотрю на тебя, когда Граблин будет выворачивать тебе всё наизнанку. Давно у него в кабинете был? Зайди на досуге, чтоб тебя там мехом внутрь вывернули, как поросёнка амазонского…

– Кххм, – покашлял за спиной Новикова Граблин.

На лице Романа Валентиновича читалось огромное разочарование. Выразить его можно было всего одним словом непереводимого русского фольклора.

– Дмитрий Александрович, разбираем полёт с курсантом Родиным, – сказал Новиков, поворачиваясь к Граблину.

– Это я заметил. Оставьте нас с этим поросён… то есть, курсантом.

– Да, конечно.