Авиатор: Назад в СССР

А корнем и самой главной проблемой были три обворожительные девушки в новеньких халатах и колпаках, сидевшие справа вдоль стены за небольшими партами.

– Передо мной встаём, товарищ Родин. Раздеваемся, – сказал терапевт. Гавриил Иннокентьевич Лам – так его зовут, если верить табличке на входе.

– Всем добрый день, – сказал я, и, сделав небольшой поклон девушкам, стал снимать с себя футболку и штаны, оставаясь в одних трусах. Чувствовалось, что девушки осматривают меня пристально. За тот период, что нахожусь в этом времени, всё-таки подкачался немного, пару кубиков прорисовалось на прессе.

Эх, вот ту смугленькую с карими глазами бы сейчас, да…

– Родин, не отвлекайся, – одёрнул меня Лам, заметив, что я не свожу глаз с девушки. – Чего остановился? Трусы тоже снимай и руки по швам.

Вот так Гавриил Иннокентьевич! Конечно, так и у меня давление вверх попрёт. Главное – расслабиться и не думать… тем самым местом. А как тут не думать, если кареглазая пару пуговиц расстегнула на халатике! Ладно, что не сделаешь ради дороги в небо! Трусы стянул вниз.

– Очень хорошо, – сказал Лам, посмотрев через большие очки на меня. – Что там у него?

– А, разрешите…– начал говорить я, но терапевт осадил меня.

– Боком поворачиваемся, Родин. Левым боком ко мне. Руки по швам, – сказал он и подошел ко мне с тонометром. – Что там у него?

Девушки по очереди вставали и сообщали мои данные. Вес, рост, показатели зрения, результаты анализов, обследования в барокамере и так далее. Всё было в норме.

Кроме моего стоя… состояния. Держать себя в руках получалось, а вот «его» не очень.

– Хорошо. Что скажете, Родин? Летать хотите? – спросил Лам, снимая с моей руки манжету.

– Вы даже себе не представляете как! – воскликнул я и вместе с девчатами мы закатились со смеху. Лам тоже заулыбался. В своих документах я обнаружил желанную запись «Годен к лётному обучению».

Мои новые товарищи прошли тоже. Даже наш «старший» суперефрейтор оказался годен. Что ж, молодец!

Лёша Баля зовут этого паренька, отслужившего один год в войсках.

Фамилия, похоже, не склоняется. Предки, видать, французы были. И картавит ещё слегка. Сам он был родом из Краснодарского края и выделялся разве что скверным характером. Высокое самомнение, нарциссизм и походка а-ля «очень широкие плечи». Сам он уверял всех, что с его связями он уже поступил, за него договорились, и он не переживает. А вот за нашего нового товарища, Виталю Казанова, мы переживали.