Солитариус. Книга первая

Они показывали половину пятого. Переобулся в тапочки и присел на кровать. Необходимо было обдумать предстоящий разговор с Гиппократом.

«Какие, собственно, вопросы я хочу ему задать? Если Сократ всё-таки в чём-то прав, то неосторожность может сильно осложнить… Что осложнить? Поиски истины? А что, если истина слишком страшна, и именно поэтому нам ничего не говорят? Неспроста же они скрывают наше прошлое. И что произошло в изоляторе? Можно ли доверять Сократу? Чёрт, сосредоточиться! Давай по порядку.

И всё же было в Златовласке что-то неправильное… А этот Шапокляк? Кто он? Чем он занимается? Ах да, камеры!»

Я осмотрелся. Где их могли установить? Люстра? Вроде бы ничего нет. Часы? Возможно, если предположить, что существуют камеры, которые нельзя увидеть невооружённым взглядом. Установили на стекло – вот и прекрасный обзор всей комнаты. Бесполезно искать. Ещё и микрофоны…

– Эй, вы слышите меня? Если слышите, знайте: я не намерен быть вашим кроликом, ясно? – громко сказал я, сам не зная зачем.

Интуиция говорила мне, что нельзя забиваться в раковину, в скорлупу, нельзя прятать голову в песок, а разум призывал к сдержанности, к неторопливому анализу фактов. Но много ли у меня фактов? По сути дела, ни одного, только слова. Верить им или нет – большой вопрос. Быть может, в моих записях есть какие-то намёки?

Я достал из тумбочки тетради и блокнот. Поразмыслив, положил обратно тетрадь с готовыми стихами. В блокноте не оказалось никаких записей, так что пришлось убрать и его.

Оставалось надеяться только на черновик. Я прислонился к стене и начал читать. Точнее, разбираться в нагромождении слов, местами перечёркнутых крест-накрест, а кое-где полностью закрашенных чернилами. Не прочитал я и двух страниц, как у меня разболелась голова. Но и без этого мне стало понятно, что мои поиски не имеют смысла. Если бы и было в тетрадях что-то такое, то разве их оставили бы у меня? Наверняка они всё проверили. Но тогда что же делать? «Смириться и ждать», – подсказывал разум. «Чёрта с два! Атаковать! До тех пор, пока они не скажут правду!» – говорили интуиция и гордость.

Так и не определившись окончательно, как себя вести, я кинул черновик на тумбочку и, сложив руки за головой, растянулся на кровати. Мозг никак не желал сосредотачиваться на чём-то одном. Как ни копался я в себе в надежде зацепиться за что-нибудь, что могло бы пролить свет на моё прошлое, ничего найти не удалось.