Безмолвие цвета Green

А еще поговаривают, что кидают таких неугодных в Гнилую топь, которая из-за газов болотных и в самые лютые морозы готова завсегда новую жертву в себя впустить. Откуда такое известно? Все просто: тайну ведь люди оберегают. Да только они и сами порой не готовы ее хранить вечно.

Ведь факт знания секрета возвышает человека, делает его особенным и значимым в своих же глазах. Млеет тогда тайнохранитель, ох как радуется!

Ну а может ли человек не поделиться своим восторгом? Правда-не правда – не умолчит. Вот так секреты великие на поверхности и оказываются.

До всех добираются.

Второй день в неустанных поисках. Валится Эйлоф с ног. Вот она дорога черная до места ненавистного. Снега выпало по пояс, но дороги-то проторены. И грязюка еще по пути туда начинается – везде белый след от саней, а в направлении на Болото – сразу буро-черный. Словно сама земля путнику об опасности напоминает.

Добрался до места ненасытного, где люди и звери бесследно исчезают – да что толку? Топь – она и есть топь. Тихо и пусто, как на зимнем погосте.

Только ветер завывает, да местами камыш сухой топорщиться. И кустарник над снегами чернеется.

Вот тогда затмила ненависть окончательно, почти задушила сознание Эйлофа. Считал он царя-помазанника своим покровителем и отцом родным.

Был лекарь ему преданным спасителем, хранителем тайн и даже советчиком. Сколько раз вместе дела делали.

А теперь принес ему государь беду, доставил тьму в самое сердце. И не важно знал царь или нет про чувства своего Джованни. Уверен был лекарь, что даже если бы государь и ведал – все равно с задуманного безобразия не свернул.

Уж такая участь царская. А, значит, достоин тот смерти. Но не простой, а соответствующей своему званию высокому.

Ближние бояре давно и так, и этак к царскому здоровью подбирались. Самое время для них пришло, свое влияние с царя на наследника его блаженного в безраздельную собственную власть преобразить.

Оставалось только государя-отца извести. И лишь лекарь совсем недавно был для них непреодолимым препятствием.

Поил врачеватель владыку земель русских различными противоядиями, хотя бы от немедленной беды отводящими.

Царь пусть болел, но держался. Умри государь мгновенно – кто в его окружении ближе всего к царской плахе? Было бы кому Джованни убийцей назвать. Ну хотя бы для того, чтобы от себя подозрение отвести. Знать, смерть царя должна наступать не сразу. И произойти, когда на лекаря никто и подумать бы не смог.

До сих пор Джованни такого еще не делал.