Прейскурант на одиночество

А тем, кто любит его, поможет и оплатить прощение сообразно величине грехов своих.

Ибо сказано в Священном Писании: «Да оставит нечестивый путь свой и беззаконник – помыслы свои, и да обратится к Господу, и Он помилует его, и к Богу нашему, ибо Он многомилостив».[7 - Библия, Книга Исаия. Глава 55. Стих 7.]

Однако есть в твоей просьбе и сложности. Ибо все мои индульгенции освящены самым Святым престолом. И я рад бы сразу отдать тебе, дочь моя, ту, что подходила бы для твоего случая.

Но у меня нет бумаги с таким Заглавным словом, какое ты для себя ищешь, – «Индульгенция на одиночество».

И она может появиться исключительно с благословения самого Главы Святой церкви, преодолев долгий и дальний путь через монастыри, аббатства, епископаты и близких ему кардиналов. Туда и обратно. И все это, думаю, займет почти год.

Однако радуйся, благочестивая! Именно сегодня я могу тебе предложить искупление от Архиепископской или даже Папской анафемы, включающее и такой грех, как твой.

И вторую бумагу с избавлением от Папского проклятия, так и быть, уступлю по цене первой. Ты получишь ее прямо здесь и вряд ли найдешь другую такую ближе и дешевле, чем у меня.

Словом, любая из них и будет тебе стоить ровно ту сумму, которую ты сейчас уже передала в надежные руки Святой церкви в моем лице. Плюс вторая половина денег, которую ты намеревалась немедленно оплатить, сразу получив искомое, дочь моя, – взгляду какого-нибудь опытного интригана было бы очевидно, что монах крайне радовался своей смышлености.

Эти две формулировки в индульгенциях крайне редко пользовались спросом – вряд ли архиепископ и тем более Папа Римский вообще знали о существовании Лохбахбурга, а тем более успели осмысленно проклясть кого-то из его обитателей. Но носить эти листы с собой приходилось наравне с пользующимися спросом. Что поделаешь – таков ассортимент.

Монаху очень не терпелось продать все это по совсем немыслимой двойной цене. И даже, возможно, на несколько месяцев «выйти из игры» – провести время в пасторальных молитвах где-нибудь в районе альпийских лугов у знакомой матери-настоятельницы одного отдаленного женского монастыря.

Исповедуя и наставляя здесь многочисленных неопытных послушниц самого субтильного возраста.

Подальше от невыносимого смрада и нравов больших городов. Представляя картины намечающихся «райских кущ», бескорыстный служитель церкви начал заметно жмуриться.