Разводы. Возрастное

И предстанет перед ним в своем действительном обличии: многоногое, серое с щетиной и черными клещеобразными захватками, вместо губ. Мерзкая тварь!

Миша был интернационалистом. Но измена с каким-то солдатом, да еще другого роду-племени? Подобное не укладывалось в его лысеющем черепе. И самое главное – она носит от чужака ребенка.

Однако слухи – слухами. Но с уверенностью фактов, ведь, никто толком сообщить ему не мог. Впрочем, Михаил сделал так, что парня быстро перевели в другую часть. Ну не мог его больше видеть.

А тут слухи побулькали-побулькали, да и перестали. Миша же понял свою ошибку – перевод успокоил обстановку. А он-то очень надеялся, что все эти мерзости все-таки сами дойдут до ушей тестя. Ну или хотя бы до тещи. И тут же последует вполне объяснимый и оправдываемый развод.

Но теща Клавдия Васильевна была, видимо, женщиной мудрой. И ни взглядом, ни полунамеком не показала, что ей что-то известно. А на провокации никак не отзывалась.

Лишь после рождения внука успела вступиться за дочь.

Произнесла этакую спасительную речь про прапрадеда с его смоляными волосами-завитушками.

И все бы, наверное, успокоилось, если и в этот момент Нюта не превзошла саму себя и не назвала сына в память о его среднеазиатском отце. Лишь переделала имя Кирман на привычный для средней полосы Кирилл…

Опять дед задергался. Черная пелена перед глазами. Сегодня он переживал еще больше, чем тогда. Сил у него совсем не было.

А будь иначе, он был бы готов выкинуть вещи Ани в окно – там им самое место.

А еще приходила шальная мысль: потребовать с нее деньги за пребывание по часам – именно так ведь берут оплату с таких как она потаскух, верно? Вот, тварь …

Аня улыбалась своим беззубым ртом. Возможно, никогда ей не было так хорошо, как тогда. Конечно, интуитивно она многое умела и чувствовала – деревенские рано этому учились.

И хорошо понимала, что обычно на душе у каждого солдатика. Поэтому и была настороже каждый раз, когда к ним в дом приходили подробные помощники.

Но сегодня все-таки зачарованно сделала шаг к нему навстречу. Кирман тогда тихо произнес только одну фразу: «Не торопись, моя любовь!» И что-то добавил. Очень нежное, но уже на своем странном языке. А ей казалось, что фразы знакомы.

В тот момент Аня не до конца осознавала, как его губы коснулись только ее ресниц. Лишь электрический заряд тихонечко щелкнул на их длинных кончиках. И побежал дальше, заструился по внутренним венам и капиллярам.