Кортес

Каждый раз, когда дым рассеивался, Берналь Диас с удивлением наблюдал, как индейцы начинали бросать в воздух землю и солому. Спустя несколько минут еще залп – и вновь в толпе нападающих открывались широкие улицы, заваленные скошенными трупами. Аркебузиры тем временем нарезали переулочки.

Атаки волнами накатывались на боевые порядки испанцев. Туземцы бились храбро, их вожди успели сообразить, что наступать надо в перерывах между извержениями огня и дыма и осыпать, осыпать обороняющихся стрелами.

Стрелы теперь летели с убийственной плотностью. Ветераны начали громко выкрикивать, что пора ударить по язычникам, стоять на месте губительно, однако Ордас, впервые участвовавший в подобном деле, никак не решался отдать приказ наступать.

Исход сражения решила кавалерия. При виде этих страшных, четвероногих и двухголовых, закованных в сталь чудовищ ряды противника заколебались. Над ними словно ураганный ветер пролетел – раскидал до того момента более-менее стройные ряды, повалил на землю индейские штандарты и стяги.

Началась резня. Тут и Ордас осмелел, повел пехоту в атаку…

К вечеру все было кончено. Поле было усеяно трупами – не менее тысячи погибших, пленных пять человек. Из них два касика…

Сразу после приведения войска в порядок Кортес занялся пленными. Прежде всего, вызвал врача и приказал ему перевязать индейцев. Те, поначалу с ужасом смотревшие на великого вождя людей «из-за моря», постепенно успокоились. Кортес не стал с ними долго разговаривать – тут же после перевязки приказал отправить их к противнику.

Если возможно, передать с рук на руки. Он так и сказал Сандовалю:

– Напрасно не рискуй, но если эти встретят вас мирно, организуй достойную передачу пленных. Можешь даже честь отдать… Но только не рискуй.

– Считаете, пойдут на переговоры?

– У них нет выбора, как только перейти под нашу защиту. Иначе, насколько я понимаю людей, соседние племена вырежут их под корень.

В самом деле, на следующее утро в лагерь испанцев явились полтора десятка рабов, принесли печеную рыбу, кур и лепешки.

Старшего с ними не было, но через Агиляра они передали просьбу совета вождей разрешить захоронить мертвых. Дольше оставлять их в таком состоянии было нельзя, сладковатый запах уже ощутимо начал стелиться по земле, достиг испанского лагеря, разбитого на невысоком холме. Кортес дал согласие.

Так всегда бывает – замирение начинается с обмена взглядами.