Сен-Жермен

Едва я вспомнил это слово, и в памяти заблагоухали плечи графини Франсуазы де Жержи, я почувствовал сладость губ Жази, маленькой, лихой авантюристки, пытавшейся оседлать меня, чтобы на пару объегоривать падких на мистические тайны вельмож. Словно я какой-нибудь Калиостро, который без всяких на то оснований ловко втерся в число моих учеников. Другие женщины-подруги, весь букет Запада в то мгновение всплыли в памяти. Я вовсе не желал менять их ласки на железные объятия этой тифлисской красавицы. Она была дитя востока, она сама олицетворяла восток, упрямый, жестокий, лукавый, живущий согласно некоему тайному, ехидному замыслу, который западный человек – этот проклятый фаранг – никогда не сможет разгадать.

Восток казался мне зеркалом, в которое я смотрелся и никак не мог различить знакомые вроде бы черты.

Неожиданно в мою спальню ворвалась мать Тинатин и с порога закричала.

– Милости прошу, батоно Жермени! Прошу милости! Беда не приходит одна.

Вслед за ним в комнату вошел смущенный, подкручивающий усы Деметре.

Он пытался унять Кетеван.

Я зевнул, сидя на кровати, поправил ночной халат, снял колпак и спросил.

– Что случилось, почтенная Кетеван?

– Только что деверь приходил. Ему в царских покоях намекнули, повелитель, мол, желает взять Тинатин в свой гарем. Старший евнух пытался выяснить, сколько мы хотим за дочь.

Я озадаченно посмотрел на хозяйку. Это было что-то новое. Хозяин Персии ведет торг из-за женщины? Мне рассказывали, что в подобных случаях к дому высылается отряд телохранителей-гулямов.

Плату оставляли осчастливленному отцу, а жертва либо выходила по собственной воле, либо её выводили силой.

– Вы полагаете, что я в состоянии перечить воле Надир-хана? – спросил я.

– Что вы, уважаемый Жермени! – всплеснула руками Кетеван. – Дело в том, что посредник намекнул, что Надир-хан предъявит свои права на Тинатин только в том случае, если она… несверленная кобылица. К тому же он требует, чтобы дочь перешла в мусульманство. Повелитель не будет возражать и не затаит в сердце обиду, если Тинатин течение месяца выйдет замуж за христианина, но об этом должно быть объявлено публично.

– Я никогда не опоганюсь! – воскликнула присутствовавшая при разговоре девушка.

– Что я тебе говорила! – Кетеван закричала на мужа и ткнула пальцем в сторону дочери. Тот заметно оробел, ещё яростнее принялся крутить усы. Что за маленькую дрянь ты вырастил! Что за упрямицу!.. Кто сможет обуздать эту кобылицу!.. Доведет она нас до беды.