Вызволение сути

Название этой книги сотрудники отдела дали по Маяковскому: “Отечество славлю…” Тогда ни я, ни они не могли себе представить мой скорый отлёт в США, так что эту цитату можно было бы со всем основанием продолжить до конца: “Отечество славлю, которое есть, но трижды – которое будет!” – моё американское второе отечество.

Но одно все понимали, вполне и определённо, даже тогда, о чём оповещено на задней стороне обложки, что это издание в одном экземпляре – бесценно.

Русскоязычное проклятье

Так уж устроено, что перемещение в пространстве вызывает обострение эмоций.

Вот почему на протяжении всего моего путешествия (Barcelona – Valencia – Ibiza – Monte Carlo – Santa Margherita – Pisa – Florence – Rome) меня изрядно раздражал повсеместный русский говор. На корабле обслуживающий персонал состоял из граждан более сорока стран, так и там половина обслуги оказалась из украинцев, говорящих по-русски.

В Монте-Карло выяснилось, что там десять процентов населения – русскоговорящие.

В каждом городе продавцы в магазинах, официанты в ресторанах и куда ни плюнь – говорят по-русски. Идёшь в толпе туристов и слышишь, как все языки перекрывает русский – короче, сплошная русофилия.

К счастью, среди 650 пассажиров корабля не оказалось ни одного русскоговорящего, за исключением меня с женой.

С одной стороны, радостно видеть, как самые толковые бегут из моей родины, причём бегут в больших количествах. Но с другой, стороны, мне противно это повсеместное русскоязычие – оно для меня резко уменьшает ценность западной жизни и представляется оскорбительно навязчивым.

Например, идёшь по тропическому лесу и вдруг видишь пустую банку кока-колы. Кому её там бросил? Короче говоря, русские на Западе – это загрязнение среды.

Я пытался разобраться, почему у меня такое отвращение к русскому языку за пределами России, и пришёл к выводу, что всё русскоязычное, прислуживающее мне (рабы) я снисходительно терплю, а вот равные и выше вызывают у меня нетерпимость, как варвары в Риме.

Такое вот сделал для себя психологическое открытие.

Плотность толп туристов и особенно в музее Ватикана произвела на меня большее впечатление, чем Микеланджело.

А попытка одного из Пап продать его Пиету единственному достаточно богатому для такой покупки еврею произвела на меня впечатление меньшее, чем отказ этого еврея от такой сделки, чтобы не подставить себя и сородичей под ненависть христиан.