Вызволение сути

Но когда мы стали пробовать друг друга на вкус и на ощупь, то у девушки не было предела радости от нашей укромной тишины и страстного одиночества .

С тех пор я стал возить всех новых самочек на это кладбище на первое свидание. Кладбище это действовало на девушек магически – когда я, целуя их, лез к ним в трусики, ни одна не отталкивала мою руку, а только прижимала к себе.

То же самое происходило, когда девушка приходила на свидание без трусиков.

Тогда мне и в голову не приходило, что именно это кладбище станет последним приютом для моих родителей, и, как я распорядился, станет им и для меня.

Когда папа вышел на финишную прямую к смерти и встал вопрос о захоронении, у меня не было никаких сомнений, где его похоронить.

Разумеется, что мама легла вместе с ним.

Ну а я, никогда не покину своих родителей.

И вот, через годы, всякий раз, когда я прихожу безответно поговорить с папой и мамой, я вспоминаю разные случаи из нашей прошлой жизни и дивлюсь как же это всё странно и как же это всё страшно.

Однако, печаль от воспоминаний о последних днях и похоронах папы и мамы, которая охватывает меня при посещении кладбища, нет, не компенсируется, а сочетается с воспоминаниям о моих счастливых кладбищенских свиданиях.

Покидая кладбище, я вспоминаю упоённые наслаждением лица девушек, я ощущаю пальцами их жар и влагу и прошу их не забывать меня, если они ещё живы.

Выезжая из кладбищенских ворот на оживлённую улицу, я не прощаюсь с папой и мамой, а лишь желаю им:

–

Дай вам бог здоровья и счастья на том свете.

Один день счастливого студента

1968. Утренние лекции по теории поля и телемеханике, на которых я писал эпиграммы

. Впрочем, я писал эпиграммы на всех занятиях.

После лекций я, проходя мимо, всегда заглядывал в институтскую книжную лавку. В тот день я купил билет книжной лотереи за 25 копеек. Минимальный выигрыш был 50 копеек, а максимальный – 10 рублей.

Когда я оторвал края и развернул билет, на меня уставилась строчка “Десять рублей”. Восторженный, я ринулся в магазин старой книги на 1-й линии Васильевского острова. Я вошёл в дверь и сразу посмотрел на полку справа, где всегда стояли книги серии “Литературные памятники”, которые я жадно собирал. И даже читал. Иногда там вообще не было памятников. Но тут я увидел болотисто-зелёные корешки нескольких томов.