Вызволение сути

О чудо! Это были три тома Опытов Мишеля Монтеня и Жизнь 12 цезарей Светония, которых у меня не было и которые я увидел в продаже впервые.

Я схватил их – три тома Монтеня стоили 7 рублей, Светоний – два рубля, у меня ещё оставался рубль. Я заглянул в отдел поэзии и нашёл толстый красный том Шандора Петефи – он стоил точный рубль. С этим увесистым богатством, добытым за 25 копеек, я отправился домой.

Перекусив, я пошёл в свою комнату осматривать, разнюхивать, перелистывать и читать книги.

А вечером ко мне пришла моя горячая любовница.

Она была работящей и после первого орального оргазма не доверяла мне следующие – она садилась на меня и скакала к восторженной цели по лишь ей известному кратчайшему пути. Я подхлёстывал её, сжимая соски и дотягиваясь пальцем до её ануса.

В перерывах я показывал ей купленные книги – она уже их читала и рассказывала мне о Нероне.

Поздно вечером я посадил её на автобус, остановка была прямо перед воротами моего дома, и он останавливался прямо у её парадной.

Так что провожать эту удобную девушку не приходилось.

Несмотря на музыку из магнитофона, работавшего глушилкой наших половых новостей, я слышал как папа с мамой ходили по квартире, разговаривали, живые и почти молодые. А бабушка была, как положено, старая, но всё ещё жива.

Непозволенное самоубийство

Свадьбу Самуила Яковлевича Маршака сыграли через год после знакомства с невестой, в январе 1912 года. На счастье Маршака Софья Мильвидская оказалась столь же умна, сколь и красива: она училась на химическом факультете женских политехнических курсов.

Это был на редкость разумный, равный, полноценный союз, заключенный по взаимной любви. В ближайшей перспективе у молодоженов было роскошное свадебное путешествие: на два года в Англию (Самуила пригласили продолжить образование на филологическом факультете Лондонского университета, Софью – на химическом). Жизнь ослепительно улыбалась им!

Но на следующий день после свадьбы Маршак вышел в сад, приставил револьвер к виску и нажал курок.

К счастью, заклинило барабан. Позже Маршак и сам не мог объяснить, что на него нашло.

Я сразу стал хихикать – вот не встал у него в брачную ночь или излился, чуть прикоснувшись к телу красавицы, и от стыда, разочарования или ещё какой глупости решил он себе башку распотрошить.

У романтических юношей 19 века такое свершалось сплошь и рядом.

Но потом я узнал, что родилась-таки у Маршаков доченька.