Личный враг Бога

– А ты уверен, что больше здесь никого нет? – спросил Глеб, с опаской осматриваясь по сторонам.

– Остальные ушли, – уверенно заявил маг. – Если бы тут еще оставался хоть один, то мы с тобой сейчас не разговаривали бы. Кстати, ты на удивление легко с ним справился.

– Да уж, – Глеб стащил куртку, осмотрел рану, легко касаясь ее кончиками пальцев и морщась. Впрочем, сильной боли не было. Рана оказалась неглубокой.

– Как думаешь, копье может быть отравленным? – спросил Глеб с опаской.

– Вполне.

– Успокоил, нечего сказать, – Глеб скривил губы в невеселой ухмылке.

– Дай посмотрю… Присядь…

Глеб опустился на землю. Маг навис над ним, заводил руками над раной. Плечо закололо мелкими иголочками, кожа покрылась мурашками, по мышцам разлилось тепло. Неудержимо захотелось спать, глаза сомкнулись, голова стала бессильно клониться к груди…

– Вот и все, – бодро сказал Епископ, и Глеб очнулся. – Жить будешь.

Глеб глянул на плечо и поразился. Рана исчезла. На коже розовел свежий шрам – аккуратное клеймо воина.

Знак отличия. Повод для гордости.

– Здорово! – восхитился Глеб и подвигал рукой. Не было ни боли, ни какой-либо скованности. Плечо казалось совершенно здоровым.

– Пустяки, – маг отмахнулся. – На твое счастье, яда на наконечнике не оказалось. Отравления я пока лечить не умею.

Глеб взял в руки копье убитого гоблина, внимательно его осмотрел. Сказал негромко:

– Теперь я понимаю, каким оружием были убиты все эти люди…

Хоть и светило яркое полуденное солнце, было жутко и мрачно.

Кругом лежали безжизненные тела, раскинувшись в нелепых позах, окрасив землю под собой кровью. Мертвая деревня молчала, словно тихое кладбище. Лишь угрюмо каркали в кронах тополей охрипшие обожравшиеся вороны.

Вновь взвыл пес.

Путники торопливо покинули селение мертвецов, но плач одинокой собаки еще долго преследовал их.

5

Наконец-то скучный однообразный ландшафт начал меняться. Степь слегка всхолмилась, на пути попадались высокие курганы – не то искусственного, не то естественного происхождения.

Встречались редкие перелески, насквозь прозрачные, какие-то нездоровые. Зато трава росла, не зная удержу. Местами путники с головой скрывались в колышущемся под ветром ковыле. Иногда дорогу преграждали балки и неглубокие, но длинные овражки, поросшие высокой крапивой, и, преодолевая эти жгучие досадные препятствия, Глеб доставал меч и врубался в заросли травы, оставляя после себя широкую просеку.