Охота на гончую

Окажись вновь при Николае та грозная, неведомая, бесконтрольная сила, что обращала плоть в пепел среди далеких песков, разговор был бы иным! Впрочем, Николай давно понял – такое происходит стихийно, помимо чьей бы то ни было, даже собственной воли. Как шторм, как торнадо, как чертов взрыв сверхновой звезды…

– Пойдешь с нами, ворожей, – процедил сквозь зубы десятник. – Иначе будешь ползти на брюхе – боль заставит тебя извиваться змеей!

Сказано это было на скверной латыни – типичной межплеменной тарабарщине.

Николай успел изучить ее в портовых кабаках и притонах славного города Антиохии, где долго проматывал трудовые-кровные, ожидая у моря погоды. Громкие выкрики остальных стражей воспринимались, как непереводимый сленг. Но звучали красиво и гордо – настоящий язык древних римлян!

Раньше в таких ситуациях Николай всегда мог выкинуть что-нибудь неожиданное. Но здесь толпа, более плотная, чем где бы то ни было, окружала со всех сторон. Шаг влево, шаг вправо – побег. И смертная казнь через растерзание.

Впервые со времени своего рабства Николай ощутил, как немеют руки, связанные за спиной.

Прогулка по незнакомому прежде центру «вечного города» не впечатлила. Быть может, потому, что о куполе Пантеона, великом акведуке и Палатинском холме Николай уже слышал немало восторженных отзывов, а действительность всегда уступает легенде. Да и стянувшая руки веревка отнюдь не способствовала свежести восприятия. Дежавю, так сказать… Лишь стены Колизея, черные в опускавшихся сумерках, будили целую бурю эмоций, и преобладал среди них безотчетный страх.

Он быстро перешел в ужас, когда Николая втолкнули сквозь огромный вход-пасть в полутемное чрево гигантского стадиона. Внутри раздавался хриплый, многоголосый лай. И другой звук – будто сотни когтей скребли каменный пол совсем рядом.

– Как звать? – навис над пленником подошедший верзила, приподняв его за волосы. – Николай, говоришь? Врешь, это имя эллинское, а если ты эллин, то я – пророк Иоанн! А впрочем, не важно, кто ты, и в какой глуши родился на свет.

Мои собачки – вот уж для кого нет ни эллина, ни иудея! Только мясо, что завтра они разорвут на арене в клочья…

Блеснув в свете факелов лысым черепом, верзила повернулся к десятнику и что-то быстро и звонко отсчитал ему в протянутую ладонь. Дверца железной клетки захлопнулась за Николаем, щелкнул засов, и вскоре огни в нескончаемом коридоре погасли. Вокруг – только тьма и безумный вой.