Хорошие плохие слова

– А здесь вы зачем? – хмуро спросил Жан-Луи. Выглядел он неважно.

– Твои друзья дали адрес и просили тебя проведать, – соврал Селиванов. – Наш мотель по пути.

– Друзья? Чего это вдруг? Такое первый раз. Ни до кого из них дозвониться не могу. Перепились, как черти. Какие-то дебилы меня сегодня похитили. Наверное, хотели вывезти из страны и продать в какой-нибудь цирк.

– У него паранойя, – вступила в разговор девушка. – Кому ты нужен? Каждый раз придумываешь разные истории!

– Говорю же тебе, очнулся в багажнике машины! Хорошо, что не связали, и я смог открыть его изнутри! Еле ноги унёс!

Мы пожелали Жану-Луи и его подруге спокойной ночи.

Когда мы добрались, наконец, до своего мотеля, позвонила стриптизёрша Катя. Она спросила про Жана-Луи. Я сказал, что всё хорошо, и он давно дома. Катя поинтересовалась, можно ли сделать копию её интервью, чтобы порадовать родителей в Питере. Я пообещал. Уже перед сном решил проверить качество отснятого за день. Дошло дело и до Катиного интервью. Звук записался хорошо.

Катя рассказывала про родителей, Питер, Канаду, бойфренда и свою работу. Вот только Селиванов, вместо того, чтобы по моей просьбе снимать лицо Кати, сделал всё наоборот. В кадре была нижняя часть стриптизёрши, на которой отсутствовали трусы. На протяжении всей съёмки оператор делал «наезды» и «отъезды» объективом. Короче, это было интервью с говорящей вагиной. Ругаться с Селивановым сил уже не было. К тому же, он давно спал в своём номере.

Уже в Торонто, накануне вылета, мы набрели на магазин для больших людей.

В нём оказались кроссовки 58 размера. Правда, они были выставлены в витрине как реклама. Мы с Селивановым уговорили продать нам их для одного грустного, одинокого великана из России.

    июнь 2021

Трусы для «Авроры»

В детстве отец часто называл меня лодырем и тунеядцем. Он говорил, что из меня ничего не выйдет, потому что я не умею и не люблю трудиться. В школе учусь так себе – на тройки, на дачу в выходные выезжаю без задорного огонька, с «кислой физиономией», и вообще не хожу ни в какие кружки и спортивные секции.

Далее, как правило, следовали рассказы о его голодном детстве, пережитой оккупации и бедном студенчестве. Несмотря на всё это, он стал не только человеком, но и директором крупного предприятия.

– Вот ты о чем в жизни мечтаешь? Кем хочешь стать? – строго спрашивал отец, затягиваясь «Герцеговиной Флор», любимыми папиросами Сталина.

– Ну, я хочу стать настоящим человеком, – уклончиво отвечал я.