Хорошие плохие слова

– А что для тебя значит – стать настоящим человеком?

– Это значит, получить хорошее образование и устроиться на интересную работу.

– А какое образование ты хочешь получить? Кем ты хочешь стать? – снова спрашивал отец, начиная выходить из себя. – Тебе что-нибудь вообще интересно?!

Этого я не знал. Отец безнадежно махал на меня рукой сквозь сизый папиросный дым, и на этом разговор заканчивался.

– Вырастила лодыря, – бубнил он маме на кухне, – целый день шляется со своими друзьями по улице, ничем не интересуется, вот посмотришь, до чего это доведет! Столько кружков, секций всяких вокруг, все дети куда-то ходят, музыкой занимаются, языки изучают, а ему лишь бы гулять! Собаку завел – так даже не занимается ей! Хотя бы дрессировал, что ли!

Пёс, которого я подобрал на улице, был хромой помесью дворняги с овчаркой и дрессироваться не желал.

Бегал везде хвостом за мной и моими приятелями. Я назвал его Вулканом, но Вулкан оказался сукой во всех смыслах этого слова и через полгода предательски ощенился (даже не знаю, когда успел, то есть успела залететь). Это послужило мне еще одним укором:

– Мало того, что ты пол собаки не можешь правильно определить, ты за ней даже не следишь! Полная безответственность! – гневно выговаривал мне отец, отправляя пристраивать в «добрые руки» подросших щенков. А я думал, каким образом я должен следить за Вулканкой, которую так и не стал переименовывать.

Однажды, когда отец в очередной раз называл меня лодырем и тунеядцем, я неожиданно для себя заявил, что записался в судомодельный кружок.

Вырвалось это случайно, видимо, хотелось хоть чем-то угодить отцу, заслужить одобрения. Новость произвела на отца такое же впечатление, как на японцев, если бы они услышали, что Россия собирается наконец-то отдать им Курильские острова. Отец оторвался от передовицы «Правды» и недоверчиво посмотрел на меня поверх газеты так, что я тут же пожалел о сказанном. Мокрой, холодной толпой побежали противные мурашки снизу вверх по моему позвоночному столбу.

– Это правда? – отец прищурился и длинно затянулся сталинской «Герцеговиной», испепелив папиросу до середины.

– Правда, – как можно спокойнее ответил я и почувствовал, что теряю сознание. О том, что такой кружок существует и даже находится в соседнем дворе, в клубе «Юный техник», я знал. К нам в школу приходил агитировать заниматься там плешивый старик в драповом пальто с каракулевым воротником.

– И почему ты решил заняться судомодельным делом? – отцу нужен был мотив.