Черная тарелка

Без этого она не сможет дальше жить – ни на свободе, ни в тюремной камере. И еще я понимаю, что судьба дает мне шанс тоже совершить исторический поступок, пусть о нем никто никогда не узнает. И делаю то, что должен сделать.

Я хватаю стоящий в углу кабинета российский флаг, отрываю полотнище от древка и оборачиваю растерянную Клаву триколором. Наверное, ни одному кутюрье ни до ни после не приводилось, не приведется за полминуты создать такой донельзя простенький, но совершенный фасончик для Жанны д’Арк.

Я его создал.

Взявшись за руки, мы пробежали по длинным коридорам Палаты, по переходам и лестницам и оказались в вестибюле. Несколько человек охраны с «калашами» и «макарами» в руках стояли перед дверью. Гена, совсем-совсем непохожий на Наполеона, но твердый и решительный, тоже был здесь.

– Откройте дверь! – приказала Клава.

Охранники переглянулись с Последневым, но не посмели ослушаться – быстро оттащили мешки, отключили сигнализацию, отперли замки.

Я обнял Клаву за плечи, и мы подошли к двери.

Мне потребовалось изрядное усилие, чтобы ее распахнуть. На пороге я убрал руку с Клавиных плеч и попытался выйти первым, чтобы заслонить ее от шальной пули или прицельного снайперского выстрела. Но она отстранила меня и первой шагнула на площадь.

Прямо перед нами, там, где обычно паркуются «мерсы», БМВ и «ауди» депутатов, за бетонными надолбами стояли, развернувшись лицом к Палате, пыльные, обляпанные глиной боевые машины – три-четыре десятка танков, БТРов и БМП.

На Клаву были нацелены крупнокалиберные пушки с пулеметами и еще несколько сот настороженных, но любопытных глаз.

Головную машину, где находился Красноперский, я отыскал вдалеке, на углу Тверской. Будущий диктатор не хотел рисковать своей драгоценной жизнью.

Стояла гнетущая тишина, которую внезапно нарушил бой курантов. Все молча выслушали, как часы отбили двенадцать раз, и ровно в полдень Клава сделала еще один шаг вперед, подняла руку и сказала:

– Ребята, я рада, что вы пришли…

А ребята, сотни пацанов в танковых шлемах, в замызганных комбинезонах с солдатскими и офицерскими полевыми погонами, смотрели – я видел – не на нее, хотя и в ее сторону.

Они смотрели на нижнюю часть Клавиного тела. Я тоже посмотрел и с ужасом увидел, что обернутый вокруг ее бедер триколор задрался и слегка распахнулся, открывая ее длинные полные ноги и белые трусики.

Клава не зала этого.