Ваганьковский приют

Получила от старого приятеля еще по институту, бывшего дантиста Бориса Тушина. Была рада, как ребенок. Мечтала сесть к нему, начать медитировать. Но все же рискнула, показала шар Валентину. А он? Он скривился.

– Зачем тебе это стекло? – только и произнес. – Чего ты лезешь в потусторонний мир?

– При чем тут потусторонний мир? – возразила она ему. – Это горный хрусталь, в нем накоплена история древнейшей цивилизации.

– Ха, не смеши, горный хрусталь. Ты меня за дурака принимаешь? Это все ересь, заумь и масонство.

– Послушай, он из Перу, из города-призрака Мачу-Пикчу, в котором правили древние шаманы. В нем отражаются человеческие судьбы! Если его разогреть, заглянуть, то можно увидеть закрытую жизнь многих людей…

Валентин разразился хохотом. Его скрутило до коликов. Он смеялся, держался за живот, а ее трясло от негодования. Он смеялся над ней, крутил пальцем у виска.

Идиот! Она чуть не влепила ему пощечину. Как он может? Настроение было полностью испорчено, медитировать расхотелось. Дрожащими руками она поставила шар на полку и, чтобы успокоиться, взяла в руки фигурку графа Брюса.

Этого сиятельного вельможу петровских времен, воина, ученого, чудака и фокусника ей на днях вручил Антон Палин. Ювелир так обрадовался ее неожиданному визиту, что не знал, куда усадить, чем удивить, а потом потребовал принести с витрины графа и преподнес его. Она не верила своим глазам. Спрашивала, кто тот мастер, который изваял столь чудную скульптурку. На графе был длинный парчовый зеленый камзол, расшитый золотом. На голове белый парик, в руке широкополая треугольная шляпа. По груди красная лента, с правой стороны сияли две серебряные звезды. Лицо суровое, неулыбчивое.

Палин сказал, что фигурку ему принесла некая художница по фамилии Ледич. Она обещала сделать еще и женщину, но куда-то исчезла, не дает о себе знать. Поэтому одинокий Брюс для витрины не годился, и он решил преподнести его Рите.

Дома она поставила Брюса на полку, некогда было его разглядывать. А теперь вот выдался случай… Она вспомнила, что хотела сделать музей Брюса, планировала съездить в подмосковные Глинки, где была его усадьба.

Но Валентин вмешался, перехватил идею, стал ее развивать, обещал привлечь нужных людей. И ничего толком не сделал. Так все и заглохло.

Рита вздохнула, хотела поставить фигурку на место, как почувствовала на себе чей-то острый взгляд. Как будто кто-то бросил в нее мимолетную жгучую искру. Повернулась к Валентину. Он уставился в телевизор.