Танцы на клавишах

Люди всегда жаждут большего, а если не имеют, то, чем хотят являться, заставляют поверить в это других, благодаря вымышленной обертки. Отсюда повсеместное разочарование, разводы, кидалово и т.д. Ну, ты знаешь, уже столкнулся с этим.

– То есть, какую бы свою обертку я не выставил – мне все равно не поверят? – спросил я

– Не показывай свою обертку вообще ни кому – удали личную историю. Люди умеют смотреть не только глазами, но и сердцем и на тебя уже смотрят.

– Что значит личная история?

– То, кем ты показываешься людям.

– А как же проект? С путешествием по Крыму, Непалу и Исландии?

– А причем тут проект – это не личная история, это то, что люди хотят увидеть, это то, что земля хочет показать.

– Все это кажется одним и тем же – выпалил я.

– Нет, это делится очень тонкой гранью. То кем ты являешься, она поймет, то, что ты хочешь показать, хотят увидеть другие.

– Она поймет? – вырвав из его слов кусок, который мне был не совсем понятен.

Он что-то хотел еще сказать. Но все начало плыть, таять и рассеиваться.

Он резко наклонился к столу, взял одну из фотографий, схватил маркер, что-то написал и протянул мне в руку.

Сон растворялся утренним солнцем, прибивающимся сквозь занавески в моей комнате. Его взгляд на меня исчезал. Я приоткрыл глаза. Почувствовал, как правая нога затекла под телом моего кота. Он преспокойно дрых, слегка почавкивая во сне.

Я сел, с целью скинуть с себя одеяло, но обнаружил в своей руке фотографию, она начала медленно таять, как отголоски очень яркого сна.

Она растворялась в реальности, но я успел прочитать и разглядеть изображение.

Пламя вечных костров

Искры от костра и пламени танцевали в его глубоко посаженых глазах. Суровое лицо, изъеденное морщинами и его могучее тело, выглядело застывшим. Он сидел на коленях, раскинув руки и развернув ладони в направлении огня. За время, которому я потерял счет в столь не привычной для меня обстановке, казалось он не разу не шелохнулся. Даже не моргнул.

Маг сидел напротив меня, в двух с небольшим метрах.

Между нами горели два костра, образуя с нами равносторонний квадрат. Тьма, окружающая наше присутствие, настолько сгустилась, что кроме его глаз и всполохов пламени я больше ни чего не видел. В неожиданный момент он издал вопль, от которого у меня сердце замерло, а душа ушла в пятки, оставляя след озноба у меня на спине. А затем начал петь, что-то не разборчивое: – «ай-ааай-аан-нна-ай». Стало невероятно холодно. Но от страха, я боялся пошевелиться.