Белое солнце России

Даже собаки лаяли осторожно: гавкнут пару раз и замолкнут, будто раздумывая – стоит ли брехать дальше?

Солдат остановился возле весьма приметных, украшенных резьбою ворот.

– Эй хозяин! – крикнул солдат. – Отпирай ворота, гость пришел!

Назаров присел на лежавшее поблизости бревно и закурил. Самокрутка дотлела наполовину, но хозяин не появлялся. Только залаяла собака.

– Мне что, у калитки ночевать?!

– Ты, дядя, горло не дери. Все равно не откроют, – послышалось сзади.

Назаров обернулся. Неподалеку от него стоял малец лет семи.

В ладошке пацан сжимал игрушечную винтовку, вырезанную из доски, с приделанной к ней веревочкой для ношения на плече.

– Почему не откроют?

– Ты с ружьем пришел. Значит, у хозяев сало потребуешь, самогон будешь искать. Может, самого хозяина со двора уведешь. Вот тебя и боятся. Но не сильно, ты же один.

– А ты чего не боишься?

– У меня у самого ружье есть.

В подтверждение этих слов мальчишка наставил на Назарова деревянную винтовку. Солдат хмыкнул и достал из кармана замызганный кусок сахара, кинул его сорванцу.

– Считай, испугал меня и ограбил. А теперь скажи – дома ли Никита Палыч?

– Назаров! Федька! Живой, вернулся!

Это кричал-надрывался показавшийся в конце улицы невысокий мужичок в грязной рубахе, наполовину заправленной в портки. «Так, так… Кто это у нас? Уж не Тимоха ли Баранов, личность известная не только в Зимино, но и за его пределами. Итак, быстренько припомним, что нам известно о Тимохе».

В детские годы Тимоха лет пять ходил в школу, заведенную барином.

По мнению односельчан, ему это пошло исключительно во вред. Доведись Баранову пасти скотину – он тотчас начинал считать окрестных ворон, сорок и прочих птиц, с естественными последствиями для подопечного стада. Поэтому его даже в постоянные работники не брали. Время от времени нанимали лишь для мелких дел. Соседи всегда удивлялись: почему такой серьезный мужик, как Назаров, посещая их село, дружит с этим недотепой? «А и вправду интересно, зачем это я с ним дружу?»

– Здорово, Тимоха.

И солдат протянул руку для пожатия, подумав при этом, что первое свидание с персонажем из довоенной жизни прошло без сучка и задоринки. Узнали его, признали, не усомнились.

– Где остальной народ-то, а, Тимоха?

– Боятся. Сейчас по вечерам только мы с Климкой по улицам гуляем. Он малый, я дурной. Кто нас тронет?

– А кто остальных трогает?

Ответить на этот вопрос Баранов не успел. Наконец-то заскрипела калитка.