Секс, Наркомики, Крым и Любовь (СНКЛ)

Самое главное заключалось в том, что именно сегодня у Кристины окончательно сформировалось ее отрицательное отношение к алкоголю и наркотикам и именно сегодня она ощущала неутолимую потребность сообщить миру о вреде и того и другого.

И вот представьте себе такую ситуацию.

Я лежу на коврике, свернувшись калачиком, коврик уже мокрый от пота. Пот льет с меня ручьем. Голова лежит на свернутом одеяле. Я ослаб настолько, что не могу закрыть рот, из которого на коврик льется струйка слюны. Одно ухо затеряно в одеяле.

Но другое ухо торчит вверх. И именно это ухо оседлала наша бабушка-панк для проведения первой в своей жизни очистительной, сука, проповеди. Оседлала, конечно, в переносном смысле.

Она рассказывала о том, что наркотики и алкоголь наносят вред всему человеческому организму, как организм постепенно подпадает под зависимость, меняется и, в конце концов, умирает от истощения, морального и физического. Этот путь, говорила она, рано или поздно проходят все наркоманы и нет спасения тем, кто встал на эту дорожку хоть раз.

Она говорила медленно, спокойно и убедительно. Ее слова попадали в моё несчастное ухо и растекались по всему телу болезненными волнами.

Снаружи я был неподвижен, но внутри мой мозг извивался, как будто она была экзорцист, а у меня в голове сидел маленький дьявол и этот дьявол очень-очень страдал от ее слов. Но, в отличие от нормального дьявола, мой не мог покинуть голову, поскольку он был воображаемым и вынужден был слушать все, что она говорила.

Мне было реально, действительно физически больно. При этом я даже не мог кричать, потому что, все мышцы мои, по ощущениям, превратились в кашу. Иногда губы мои шевелились, но звук издать мне не удалось ни разу. Временами я проваливался в какую-то небытию, но каждый раз возвращался.

Сколько это продолжалось, я сказать не могу. По моим внутренним ощущениям, прошло дня два. Хотя, по правде, скорее несколько часов. Потом я отключился и очнулся уже ночью. Мне было уютно и тепло.

Я был накрыт легким одеялом, сзади ко мне прижималась новенькая, обнимала меня, как подушку и сопела в ухо. От нее пахло морской водой, водорослями и чуть-чуть парным молоком. Тихонько высвободился и прополз к баклажке с водой. Было сумрачно, но не темно – как раз взошла полная луна. Встал и долго пил, проливая воду на себя и наслаждаясь тем, что вновь могу двигаться. Потом меня вырвало, прямо на кусты. Рвало меня долго и основательно.