В понедельник дела не делаются

Постоянная нерешаемая головоломка про волка, козу и капусту. Или как на грош наменять пятаков… Как перекрыть все заявки? Выработавшие свой ресурс машины то и дело ломаются, бензина при нормальной работе только до обеда хватает. Постоянный стресс.

Сам Маштаков только за миллион согласился бы здесь работать.

В дежурке шкуру надо иметь слоновью и канаты вместо нервов.

Андреич тогда, прочитав статейку, раздухарился.

– Миш, чтоб эта манда кобылья в моё дежурство ещё раз зашла в УВД! Пинком под зад, аля улю гони гусей!

Больше всего ветерана возмутила картинка.

На ней ушастый милиционер сидел со спущенными до колен штанами на толчке, а дядя в шляпе, заглянувший в туалет, возмущался: «Опять мусор в унитазе!».

– Я ей, кобыле, сделаю «мусора»!

Маштаков поддакивал подполковнику. Не стал сыпать ему соль на раны, говорить, что Вероника официальную аккредитацию в УВД имеет, лишить которой можно только через суд.

Кабинет их был открыт, в нём Рязанцев пытался привести в действие компьютер.

На экране монитора высвечивалась тусклая табличка с цифрами и надпись про какой-то «error».

Андрейка ругался.

– Николаич, ты у нас спецшколу закончил, прочитай, что тут написано.

Миха прищурился.

– Хрен поймёшь. Сбой какой-то произошёл. Эф-один надо нажать.

– Нажимал, там такая же абракадабра.

– Ладно, Андрюха, оставь в покое умную машину, пока совсем не сломал. Иди, подними Помыкалова, будем обувку изымать. Потом к мамке его сгоняешь, допросишь и ботинки ему на сменку привезешь.

Да, будешь в спецприёмнике, глянь по журналу, в одной ли он камере с Сидельниковым неким?

– Когда ты успел, Николаич? – Андрейка оторвался от монитора.

– Учись, молодой, пока дядя Миша жив. Пока не сожрали его окончательно с потрохами.

Рязанцев ушёл, а Маштаков открыл встроенный шкаф и в горе разного хлама стал подыскивать злодею какую-нибудь временную обувку. Не ходить же ему босиком… Голимое нарушение конституционных прав! Запало Михе в голову, что видел он в шкафу шлёпанцы без задников, какие в больнице посетителям выдают.

Глухо забрунжал телефон. Маштаков поднял трубку.

– Привет, Николаич? Трудишься? – на проводе был Саша Кораблёв. – Как делищи?

– У нас какие дела, Сань? Все дела у вас в прокуратуре, – Миха рад был потрепаться с приятелем.

– Когда по изнасилованию Гудковой будем работать, Миш?

Через неделю срок по делу, а в деле – хоть шаром покати.

– Давай выберем день.