Зона Комфорта

Мужик ты, Мишка, неглупый. Гм, комплимент.

На посторонний фыркающий звук я среагировал моментально. Не все рефлексы ещё пропиты! Рывком повернулся, вскинул винтовку и передёрнул затвор.

– Стой, кто идет?! – выкрикнул толстым голосом.

Кипарисов тоже встрепенулся. Вскакивая, он крепко толкнул меня в бок. Я покачнулся, но не упал.

Впереди явственно всхрапнул конь и тонко звякнул металл.

– Офицер, – откликнулись из темноты.

В голосе слышался насмешливый вызов. Меня тряс озноб. Колотило всего, вместе с винтовкой, штыком нацеленной в ночь.

– Стой, стрелять буду! – Я балансировал на самом краю паники.

– Коломна!

Голова у меня бежала вкруговую. Какая Коломна? Зачем?! И за самый хвостик успел я ухватить самообладание. Гадство! Это же пароль, слово секретное!

– Р-ри-га! – непослушными губами вытолкал я отзыв.

– Что, трухнули немного? – голос невидимого собеседника не покидала насмешка.

Зафыркали лошади, ступая тяжело и глухо. Всадники шагом подъезжали к нам. Становились осязаемыми их таинственные великанские контуры. Пахнуло конским потом, кожаным снаряжением.

Кавалерист нагнулся ко мне, тщась разглядеть лицо.

– Впрочем, извините, я не прав, господин э-э-э.

– Штабс-капитан, – подсказал я, немного успокоившись.

– Еще раз приношу извинения, думал, вы предупреждены.

Я опустил штык, понимая, что у конных имелось предостаточно времени, чтобы при желании порубить нас в капусту.

– Нам говорили насчёт разведки, но есть же устав, – я ворчал, но с приязнью. – А ну, пальнул бы я с перепугу! Как там впереди, господа? Где враг?

– В пяти верстах. В Чёрной Гати и вокруг нее. Судя по кострам, там большая часть бригады. Мне кажется, мы с вами знакомы.

– Может быть. – Я все ещё ожидал подвоха.

– Подпоручик Баранушкин.

– А-а-а, – протянул я, делая вид, что узнал разведчика.

– Ладно, господа, нам пора. Счастливо оставаться!

Я услышал, как подпоручик каблуками ударил в брюхо коня, тугое, барабанное.

Через минуту вокруг снова была абсолютная тишина. Разведка ушла на воровской хутор Ворманки. Я присел на корточки, зажался, умоляя внезапную резь внизу живота отпустить. Как будто это меня саданул крепкими каблуками разведчик Баранушкин.

У плохого солдата перед боем всегда понос? Но бой позади. Следующий – только утром.