Зона Комфорта

Не зря рекламу про качество батареек «Энерджайзер» по всем каналам крутят.

– Осторожней, поручик! – бурчал я. – За шиворот лить необязательно.

Я не стал снимать куртку, только расстегнул ворот и загнул его внутрь да рукава по локти закатал. Ледяная колодезная вода взбодрила. Зачесав назад мокрые волосы гребешком, одолженным у подпоручика, я за неимением полотенца обернулся к солнцу. Но на это, с учётом невысокой утренней температуры светила, требовалось изрядно времени. Пришлось промокать лицо рукавом.

Во двор с двумя дымящимися котелками в руках зашёл Кипарисов.

С совершенно очумелым видом и куриным пером в спутанной бородке. Очевидно, прямо с подъема его отрядили заготовщиком на кухню.

Значит, организованное обеспечение здесь существует. Не всегда – на подножном корму!

Я полез в карман за умыкнутой вчера ложкой. На завтрак нам подали банальную перловку, именовавшуюся у нас в Советской армии «шрапнелью» или «кирзой». Наименее уважаемую в небогатом солдатском рационе.

По утрам у меня плохой аппетит.

А тут ещё крутая, маслом немазаная «кирзовая» каша! Но ложек десять я в себя силком пропихнул. Когда ещё покормят горячим! Зато от крынки с молоком, которую отыскал в погребе подпоручик Цыганский, оторвался с трудом.

Завтракали суетно, торопились. Потому что на улице начали противно вопить:

– Строиться, второй взвод! Отделение, строиться! Живее, господа! Штабс-капитан Белов появился во дворе раньше своего зычного

крика:

– Первый взвод, выходи на построение!

Белов в укор остальным был выбрит и даже благоухал одеколоном.

В голенища его сапог можно было смотреться, как в зеркало, до головокружения.

Под свирепыми взглядами взводного мы перемещались исключительно бегом. Громыхали грязными сапожищами. Брякали котелками с остатками перловки, толкались.

Рота выстраивалась в направлении околицы, зыбко шевелилась. Не затвердев, не обретя монолита, тронулась в путь.

– Р-раз, раз! Раз, ва, три! – упруго шагавший сбоку взвода штабс-капитан Белов дал счет. – Взяли ножку! Раз!

На плетне висели пацаны.

Глазастые, стриженые под ноль и наоборот, косматые, взъерошенные, как воробьи. Загорелые, белозубые, щербатые. Им было интересно, войны в этих краях не видывали.

Местный дурачок – в старомодном мундире с наваченной грудью, с эполетами, с огромными крестами, вырезанными из жестянки, задрав бороденку, истово вытянулся во фронт, приставил два пальца к сломанному козырьку фуражки. Принимал парад с отчаянно распахнутой мотней.