Зона Комфорта

– Равнение налево! – лукавый дернул меня за язык, к счастью, негромко.

Тут же выяснилось, что Белов, помимо прочих достоинств, обладал и отменным слухом:

– Капитан Маштаков, отставить балаган!

Я потупился, а вокруг офицеры: Наплехович, Цыганский и один смазливый, похожий на певца Андрюшу Губина, наперебой запрыскали.

Команда «бегом марш» моментально отбила охоту хахалиться. Рота сбилась с ноги, затопала вразнобой и стала растягиваться. Несмотря на все старания, я скоро оказался в хвосте. За ночь мои физические возможности не претерпели изменений в лучшую сторону.

Куда мы так вваливаем?![40 - Цитата из кинофильма «Мама, не горюй».]

С правой стороны с каждой минутой ощутимей приближались звуки невидимого пока боя – ухающие глухие разрывы, картавая трескотня пулемётов.

Перед перелеском рота перешла на шаг, одновременно разворачиваясь в цепь. Я догнал своих и, переведя дыхание, на ходу примкнул штык, уже не боясь опозориться неумением.

В дубраве мешала шагать высокая трава. Брюки быстро промокли от обильной росы.

Прямо из-под ног порскнула стремительная серая птица, неожиданным появлением заставившая вздрогнуть.

Через сотню метров началось поле. Сжатое хлеборобами, оставившими после себя десятки соломенных скирд. За полем была деревня. Нет, судя по отливавшей медью маковке церкви – село. Бой шел правее и позади него.

Если это та самая Чёрная Гать, куда ночью ходила разведка во главе со знакомым мне незнакомцем Баранушкиным, то здесь должна таиться большая часть красной бригады, с которой мы вознамерились потягаться силами.

Из лесополосы пока не высовываемся. Штабс-капитан Белов, оставив за себя седого сумрачного капитана, гигантскими шагами куда-то удалился. Очевидно, за ценными указаниями к интеллектуалу полковнику Никулину.

Три офицера, которых я раньше не видел, в непосредственной близости от меня споро занялись интересным и непонятным действом.

Крепкий бритый наголо подпоручик вывалил из «сидора» в траву груду железок, «пэ»-образных скоб с острыми концами.

И по одной при помощи молотка начал их вколачивать в ствол мощной, в два обхвата ветлы. Каждую выше предыдущей, образуя лесенку. Скобы входили в сырую древесину с сочным причмокиванием. Через минуту второй подпоручик – гибкий, в короткой кожанке – ловко, как обезьяна вскарабкался по этим скобам на развилку дерева, оказавшись в двух метрах выше уровня земли. На плече у верхолаза висел моток толстой веревки. Снизу ему подали скоб, сколько он смог ухватить, и молоток.