Зона Комфорта

Прапорщик Риммер выстрелил. Передернул затвор и ещё раз саданул в упор в упавшего на одно колено простоволосого. зажавшего руками бок.

Я не выдержал и пошагал через улицу к скопившейся на углу кучке офицеров. Непритворно морщась от обручем сдавившей череп боли, отмечая машинально, что очень буду признателен, если соскочу, потеряю сознание. Только кому адресовать желание? Господу Богу, в которого не верую? Товарищу чёрту, ставящему на мне хитромудрые эксперименты?

Винтовочный залп, перевязанный, как бантиком, долгой пулеметной очередью дошёл до меня с трудом, словно через метровую толщу воды.

– Вам дурно, господин штабс-капитан? – Цыганский подхватил меня под локоть. – Вы белый весь!

Нет, мне хорошо. Мне лучше всех. Сбылись мечты идиота. Я – весь белый!

– Голова, поручик, после ранения, это самое, как оно. – Я сделал вращательное движение рукой.

Слабо улыбнулся, чувствуя в губах напряжение и дрожь.

Белов бросил под ноги и энергично раздавил окурок:

– Всё, господа! Последний рывок!

Не оглядываясь, с винтовкой наперевес, голенастый быстро пошёл по улице.

– Крестник-то ваш, господин капитан, – радостно сообщил он, – обделался! Комиссар называется!

Я не отреагировал. Прапорщик снова сделался неприятен. Мы с ним одной крови, но разного резус фактора.

Шли с опаской, ожидая из-за каждого угла пули или ручной гранаты. Навстречу вели друг друга двое раненных корниловцев, наспех перевязанных поверх обмундирования.

– Какой роты? – издали крикнул Белов.

Раненый в плечо тонкий мальчик в погонах старшего унтер-офицера ответил едва слышно:

– Второ-ой…

– Прямо идите! К церкви. Там наши. Сами дойдете? – штабс-капитан замедлил шаг, но не остановился.

– Дойде-ом…

К окраине села усилились едучие запахи гари и сгоревшего пороха.

Здесь в мелко (по пояс) отрытых окопчиках, кое-где развороченных снарядными воронками, сломанными тряпичными куклами попадались трупы. Вот у одного, ткнувшегося ничком, размоталась обмотка, заплатанные на заднице шаровары и вязкая мясная каша вместо затылка. В пулемётном гнезде завалившийся набок станкач без щитка и скрючившийся на дне окопа, на множестве стреляных гильз пулемётчик. Он вдруг простонал и, наполовину засыпанный землей, зашевелился.